Никого нельзя обижать! Семестр І

В итоге, через десять секунд после моего акробатического попадания на бывшее стрельбище, на полу валялись три тела – два неподвижных и одно, судорожно переводящее дыхание и меняющее в автомате опустевший, судя по двум нолям на нём, патронный контейнер. А ещё пытающееся осознать прозвучавшее из динамиков шлема сообщение, что на полигоне осталось двадцать боеспособных бойцов.

Я даже выругаться не успел! Как я мог не услышать топот ног двух человек? Не иначе, как оторопь от местных архитектурных чудес тому виной.

А непослушная патронная ёмкость всё никак не хотела становиться на предназначенное для неё место, пока я обшаривал округлившимися от пережитого стресса глазами доступное взгляду пространство и вслушивался в стрельбу, доносящуюся из-за мешающих обзору хаотично расположенных полуразрушенных сооружений. Они тоже из летающей пыли созданы?

Так, нужно взять себя в руки и совместить наконец-то автоматные приёмник и магазин, дрожащие вместе с удерживающими их руками.

А заодно, пополнить поредевший боезапас, позаимствовав его у тех, кому он уже не нужен.

Оценив уменьшение за несколько секунд скоротечного боя количества патронов сразу на двадцать пять процентов, я на собственном опыте прочувствовал смысл прочитанной в какой-то книге фразы: «Патронов много не бывает. Бывает или очень мало, или просто мало, но больше уже не утащить».

Справившись с разогнавшимся сердцем, дрожью в руках и опустевшим автоматом, я замер перед двумя лежащими на полу телами.

«Брать или не брать? Вот в чём вопрос! И, если брать, то как?» – размышлял я, не забывая одним глазом контролировать окружающую обстановку. Некоторая стеснительность в моём характере всё-таки не позволяла без разрешения к кое-чему у кое-кого прикасаться. А, ладно, говорили же – на войне, как на войне!

– Извините, девчонки, так надо! – проговорил я, осуществляя собственноручно то, о чём думал в арсенале бункера.

А потом некуртуазно59 съехал на одну вредную сегодня женщину:

– Все претензии к нашей наставнице.

59. Куртуазность (в переводе с французского – учтивость, рыцарство) – в Средние века правила поведения, прежде всего, по отношению к придворным дамам.

Заполнив одним из трофеев опустевший подсумок, я задумался, куда девать оставшиеся? Ведь их было ещё пять штук, извлечённых из подсумков едва слышно мычащих что-то возмущённое «трупов», автоматы которых тоже оказались пустыми.