Никого нельзя обижать! Семестр І

Как-то резко произошла смена цветовой окраски колышущихся вокруг всех зданий гимназии вековых деревьев. А ведь только неделю назад кроны парковых великанов едва-едва приступили к смене палитры своей листвы.

Полученный зрительный эффект усилился утренним свежим воздухом, бодрящим прохладным глотком ворвавшимся в мои настраивающиеся на предстоящий бег лёгкие.

Резонанс этих двух событий, скорее всего, и привёл в относительный порядок не до конца ещё проснувшуюся голову, так как именно с первым шагом за автоматически закрывающуюся за спиной дверь мне вспомнился второй, услышанный много лет назад куплет, сразу же составивший компанию первому:

«Нам полезней

Солнце, воздух и вода

От болезней

Помогают нам всегда

От всех болезней нам полезней

Солнце воздух и вода!»

А вот остальные куплеты песни вспоминаться никак не желали.

На и ладно, не сильно-то и хотелось. Мне, для задания ритма бега, хватит и этих двух. Хотя если подходить строго, то куплетов в песне, прозвучавшей в кинофильме, если мне не изменяет память, и было всего два. Это в стихотворении Лебедева-Кумача их несколько больше.

Сегодняшнее необычное, мутное состояние моей головы объясняется не только посетившими меня под утро неприятными, мягко говоря, видениями. Уже несколько дней, а точнее ночей, после моей «шалости» со сторожкой, хорошо выспаться мешали ещё какие-то тревожные звуки, большую часть ночи достающие меня через открытое для доступа свежего воздуха окно. С наступлением вечерней темноты бессовестные кто-то начинали сверлить, стучать, пилить, жужжать и рычать и ещё непонятно что делать, терзая всем этим непотребством мой обострившийся полгода назад слух.

Даже окно закрывать приходилось, чтобы раздражённое всем этим сознание успокаивалось и засыпало.

Не подумайте, что я страдаю клаустрофобией. Совсем нет! Просто нравится мне спать с открытым окном и всё! Блажь у меня такая. И потеешь при этом меньше, и испорченный невзначай воздух улетучивается быстрее. Благо тёплая погода способствует осуществлению моего каприза.

И не надо кривить свои большие носы или маленькие носики — во сне указанный процесс никто и ни как контролировать не умеет.

Из окна неведомых шумных «редисок» не было видно ни с льющимся с потолка ярким светом, ни без него, ни с подсветкой новой приобретённой настольной лампой. Да и само окно, выходящее на глухую часть Воронцовского парка, не давало возможности что-то из него особо разглядеть. Лишь неясные тёмные тени мелькали где-то среди деревьев.