Меншиков

– Спасибо, что спас меня, – сказала она тихонько, подойдя вплотную ко мне, и вдруг чмокнула в щечку мягкими губами.

«Поместье» Меншиковых находилось в пяти километрах от города. Но эта дорога в сумерках показалась мне много длиннее, чем была. В душе царил Его Величество Хаос.

Я ругал себя последними словами!

Я Великий… просто Великий и, кажется, влюбился. И это не богиня, не идеальная высеченная создателем эльфка, не рожденная из чрева земли фея, а простая девчонкам края Вселенной!

Что в ней? Смазливое личико? Слегка вздорный характер?

Р-р-р-р!

Нет, умом я понимал, что по большей части эта влюбленность заслуга этого тела и того подсознания, что сохранилось в нем от прошлого владельца.

На деле, мне срочно нужно провести исследования и установить, насколько теперь Я – это Я?

Каким-то образом старый пень Меншиков не просто вызвал меня из моего уютного небытия, не просто дал сосуд для сознания, а то ли по глупости и неумению, то ли по злому умыслу соорудил некий симбиоз из моей многосотысячелетней сущности и скудоумного паренька из дальней деревни.

А результат сего слияния – вот он! То я вскипаю от какой-то ерунды, то влюбляюсь в смазливую девку!

Р-р-р-р!

Убью, гада!

– Доченька, ты жива!

Увидев вошедшую в кабинет дочь, Граф де Пальмер сорвался с кресла и в мгновение ока заключил ее в объятья.

– Папенька… Папенька… Я… – залепетала она и вдруг разрыдалась, уткнувшись ему в грудь.

Граф же все гладил и гладил ее по волосам, пытаясь угомонить бросившееся в омут сердце.

– Я велю казнить Жоржа! Как он мог оставить тебя одну?! Как твои друзья посмели оставить тебя наедине с этим чертовым Меншиковым! О, Господи, что он сотворил с бедняжкой Ганнибалом!

Элизабет вдруг подняла голову и слегка отстранилась.

– Кого нужно казнить, так этого гаденыша!

– О, Пророк я, что ты такое говоришь! Ты же видела, во что превратил его этот нахал! Василиса и Светлана мне хором рассказывали, как он час за часом задирал бедного Ганнибала, пока не вынудил его к дуэли!

– Это он еще легко отделался! Когда перед мерцающим телепортом остались только я, Ганнибал и Саша, он, спасая свою шкуру, оттолкнул меня, оставив на съедение Твари! Поступил не как мужчина, а как трус!

Де Пальмер нахмурился.

– Доченька… Но ведь там была такая неразбериха...

– Я хочу, чтобы за этот поступок его судили. Как за покушение на дочь Наместника! – сказала она твердо.