Меншиков

Ты соврал мне, – сказал я, пытаясь вызвать в себе гнев, чтобы перебить сжавшее грудь чувство горечи.

Старик снова вздохнул и, аккуратно сложив кафтанчик в сундук, задвинул его под лавку.

– Я бы не посмел… господин. Род Меншиковых действительно древен. Но… он не был высокородным, пока царь Петр не приблизил меня к себе. Я вытянул счастливый жребий… но судьба отобрала все то, что дала ранее.

Он подошел ко мне и, зачем-то потрогав лоб, затем сел рядом.

– Спасибо тебе, господин, за то, что ты вчера свершил.

О таком я читал лишь в «Сказаниях о Пророке Исайе». Я… не понимаю, зачем ты сие сотворил. Зачем тебе… вот это все? Помогать сумасшедшему старику с края света?

– Может быть, мне просто наскучило небытие? – я сел на топчане и пожал плечами. – И вот что. Хватит глупых вопросов, у нас впереди слишком много дел. Ты ведь не думаешь, что я оставлю подобное безнаказанным?

Меншиков слабо улыбнулся. А я понадеялся, что мои слова прозвучали достаточно искренними.

– Ты знаешь, кто это был?

– Нет, но… подозреваю.

Кто-то очень не хочет, чтобы я вернулся в дело.

Я улыбнулся.

– Тогда у нас для них небольшой сюрприз, ха-ха-ха! Ты вернешься, да еще как!

– Тебе знаком этот человек? – спросил я старика.

Мы сидели на лавке перед избой. День уже клонился к закату, и время начинало поджимать. Наши недруги определенно ждали от меня реакции на убиение папеньки.

Передо мной закрутился вокруг своей оси фантом с образом того, кто перерезал глотку Меншикову.

Высокий, плотный, с окладистой бородой и в добротной походной одежде. Весь день я собирал по эфиру отпечатки его ауры.

– Да. Я знаю его, – зло выдохнул старик. – Это Никитин. Та еще сволочь.

– То, что он сволочь, это я уже знаю. Такой темной души еще поискать, – усмехнулся я. Мне нравилось иметь дело с темными душами. Их испорченность несла какую-то своеобразную красоту. – Кого он представляет?

– Вопрос интересный… Обычно, он представляет себя. В первые годы моего затворничества здесь, были у меня с ним м-м-м… некоторые проблемы.

Уж больно настойчиво мозолил глаза. Думается, люди Бирона хорошо ему заплатили за присмотр за мной. Убедившись, что я сижу сиднем и боле не интересуюсь столичными играми, он от меня отстал. Но если на ойкумене Тверь творились какие-то темные дела, можно было быть уверенным – что Федор и его брат – та еще сволочь, где-то рядом.

Гм… Я задумчиво еще покрутил фантом и так и эдак, а потом развеял его.