Меншиков

Врет, как дышит!

Но я, конечно, благодарно поклонился и был таков.

В следующие дни я усиленно втирался в доверие Колова и его людей. С самим Евстафием вел долгие разговоры об обстановке при дворе (эту информацию я, якобы, вызнал из разговоров папеньки с его друзьями. На деле, понятное дело, сочинял на ходу!), Васильеву помогал дознаваться до темных мыслей его людишек. То здесь, то там заговаривал с людьми из банды. По военному городку пошел слух, что я нынче сделался любимчиком маг-лейтенанта. Солдаты заискивали и стремились умаслить, зачастую пытаясь передать через меня какую-либо просьбу начальству.

И да, приказом капитана мне было присвоено звание ефрейтора (на деле, конечно, пока звание было не утверждено командиром полка полковником Воротыновым, оно было лишь номинальным).

Все это конечно не могло укрыться от взгляда старых солдат, которые смотрели на этот резкий взлет дворянского недоросля крайне неодобрительно.

И вот настал день, когда я был готов приступить к реализации своего плана.

Через два дня в расположение батальона должен был прибыть граф майор Иван Михайлович Маресьев. Отрок двадцати лет от роду, приходившийся внуком графу Маресьеву – большому землевладельцу, чьи владения находились и на ойкумене Тверь и на соседних.

Но до этого в размеренное и налаженное бытие военного городка я собирался внести щепоть тревоги и разлада. Мне нужно было пошатнуть позиции банды в батальоне.

Ефрейтор Илья, сын Давыдов был выдающейся тварью. До того, как его забрили в рекруты, он трижды насильничал девушек в родном селе, и только заступничество отца – старосты села, каждый раз сухим выходил из воды.

А количество переломанных им людей исчислялось десятками. Здоровый, как бык, он пришелся ко двору для лейтенанта Андросова – командира самого «дикого» плутонга. И с тех пор список его грехов сильно вырос.

А еще Илья был смотрящим за самим Андросовым. Довольно своевольным типчиком, который втайне просто презирал капитана.

Я решил просто его убить.

С этим проблем не возникло.

Илья практически каждый вечер наведывался в Торжок, где нажирался в трактире до поросячьего визга, а потом на автопилоте следовал в военный городок.

Так и в этот раз.

– Считай, это отмщение за всех твоих жертв, – шепнул я ему, вонзая кинжал в спину.

Илья глухо вскрикнул и завалился в пыль с пробитым сердцем.

Отлетая в Посмертие, его душа удивленно посмотрела на меня, не понимая, на кой черт мне потребовалось его убивать.

– Лети-лети.