Меншиков

Тебя ждет незабываемое Посмертие, ха-ха!

Труп нашли утром. Но, к моему удивлению, особого переполоха убийство Ильи не вызвало. Васильев назначил на его место нового смотрящего – тощего немолодого мужика по неоригинальному прозвищу Косой.

Что ж. Косой тоже был той еще сволочью.

Его я прирезал, когда ночью он решил прогуляться из казармы до отхожего места. Так и помер, головой в дерьме.

Вот на этот раз переполох в военном городке устроился знатный. Тут уже до самого тупого дошло бы, что что-то здесь нечисто.

А Колов тупым не был.

Андросова Васильев допрашивал три часа кряду (все это время я стоял за спиной капитана). После чего избитое тело еще два часа врачевали батальонные маги-лекари. Впрочем, помогло это лишь частично. Рожу капрала навеки перекосило, и он охромел на левую ногу.

Именно в такую обстановку в военный городок приехал майор Маресьев.

Майор Маресьев выглядел сущим пацаненком. Худощавый, прыщавый, с длинными кистями рук, который он будто бы все время не знал, куда подевать.

Форма на нем висела, как на вешалке.

Лицо его не выражало ничего, кроме скуки и желания поскорее разделаться с формальностями (подписать необходимые бумаги, провести смотр войск) и вновь отбыть в Тверь, где Ивана Михайловича ждала возлюбленная, которая правда, до сих пор так и не знала, что является объектом воздыхания юного майора. Именно о ней были все его помыслы, а не об обстановке в вверенном ему соединении.

Капитан Васильев и маг-лейтенант Колов приготовили для графа Маресьева целую культурную программу, включающую смотр войск, обед, охоту и баню с девками.

Дед Ивана Михайловича был весьма влиятельной фигурой, и главари банды стремились по максимуму умаслить юного майора, дабы у него даже мысли не возникло, что в батальоне что-то идет не так.

Вообще, конечно, лютый звиздец, что я наблюдал во 2-ом батальоне Тверского пехотного полка, случился в первую очередь из-за отсутствия какой-либо воли к наведению порядка у его командира. Но можно ли требовать от неоперившегося юнца с думами о прекрасной даме, противостояния с такими отъявленными ублюдками, как капитан Васильев и маг-лейтенант Колов? Конечно, Маресьев не мог не замечать всеобщее уныние и раздрай.

При виде худых неряшливых солдат в дырявых кафтанах и ржавых ружьях, которые доставали раз в месяц, и слепой бы понял, что что-то здесь идет не так. Зрелище же шагающих невпопад шеренг на «смотре войск» могло впечатлить… не знаю даже кого. Никого оно не могло впечатлить.