Меншиков

По-хорошему следовало самолично отправиться в военный городок и проследить чтобы все пошло по плану, но я хотел посмотреть, как справится с обстановкой Иван Михайлович.

И у меня же было еще одно дело.

Я нашел Зундала лежащим на прелой траве в своей пещере. Старикан был очень плох. Моя вдруг выбившаяся из-под контроля ярость едва не уничтожила его тело. Да, оно выжило, но эта вспышка выжгла остатки жизненных сил старого шамана.

– О, Великий…– прошептал шаман. В его глазах почти не осталось жизни.

Чертовы черти.

Вливать силу в прохудившуюся кастрюлю не было никакого смысла. Зундал стремительно уходил из этого мира и я ничего не мог поделать.

Все, что я мог уже сделал – сожрал последние года жизни старика.

Р-р-р-р!

Гнев на себя задавил вставшую у горла совесть. За свою жизнь я перебил такое количество смертных, что из их черепов можно сложить пирамиду, размером с гору. Но я терпеть не мог убивать просто так, по оплошности. Это было даже как-то позорно…

– О, Гасарил… бла…благослови меня на смерть… – вновь прошептал шаман, и я зло сплюнул.

– Я не Гасарил, смертный. Я обманул тебя. И теперь сожалею за свой поступок...

Внутри у меня и впрямь вдруг воцарился чудовищный раздрай. Я был далек от сентиментальности, но чертова душонка пацана, в теле которого я находился, вдруг вынырнула из небытия и стала затапливать меня волнами укора.

Шаман пытался что-то сказать, но язык отказался ему повиноваться. Он уже видел Края Вечной Охоты.

А душа пацаненка все ныла и ныла.

В горле встал комок, меня душили слезы.

Укоры совести, жалость и досада сплелись в моем сердце в один тугой ком.

– Да заткнись ты! – в сердцах бросил я своему вдруг взбунтовавшемуся нутру.

О, Ахамадан!

– Заткнись, говорю! Он будет жить.

То, что я собирался делать, вообще-то крайне не рекомендовалось делать для таких, как я.

Достав кинжал, я полоснул по запястью и, склонившись над стариком, влили ему в рот несколько капель своей крови. Своей настоящей крови.

Мне тут же сделалось дурно. Еще бы. Не каждый день делишься кусочком своей сущности.

Отрезать себе ногу и то не так неприятно.

Моя кровь, кровь Скитальца По Мирам, того, кто выцарапал у Сильных Мира сего статус бога, а потом отказался от него, медленно потекла в иссохшие жилы старика. Ее касания разожгли потухший, было, огонь жизненной силы. Разожгли до такой степени, что нутро старого шамана запылало неистовым пламенем. Кровь богов редко касается смертных и никогда нельзя сказать наперед, что она с ними сотворит.