Троедушец

– А теперь, господин виконт, позвольте забрать ваш перстень наследника и вручить вам перстень главы рода Шаховских.

С некоторым трепетом я снял с пальца перстень наследника – простое серебряное кольцо с небольшим сапфиром. Воронцов бережно принял его и положил в шкатулку. Затем он достал другое кольцо – массивное, золотое, с крупным рубином, в глубине которого, казалось, плясали языки пламени.

– Это родовой перстень Шаховских, – пояснил чиновник, хотя я помнил его на руке отца. – Он является не только символом вашего статуса, но и магическим артефактом.

Внутри него находится небольшое пространственное хранилище.

"Ого, у нас теперь есть собственный карман в другом измерении!" – восхитился Сол. "Интересно, туда поместится пара-тройка бутылок хорошего вина?"

"Владимир, это очень ценный артефакт," – серьезно произнес Нокс. "Используй его с умом."

Я осторожно надел перстень на безымянный палец левой руки. На мгновение он показался слишком большим, но тут же сжался, идеально подстроившись под мою руку.

По телу пробежала волна тепла – казалось, сам род Шаховских приветствовал меня.

Ливенцев протянул мне свиток.

– Это официальное утверждение вас, как виконта Шаховского. Что же насчет хранилища - рекомендую ознакомиться с содержимым при первой же возможности.

Я кивнул, принимая свиток. Голова немного кружилась от всего происходящего.

– Поздравляю, виконт Шаховский, – торжественно произнес Воронцов. – Отныне вы полноправный глава рода.

Тетя Елена подошла ко мне и крепко обняла.

– Я горжусь тобой, Володя, – прошептала она.

"Ну что, теперь ты большая шишка!" – рассмеялся Сол. "Может, устроим вечеринку в честь этого?"

"Сначала нужно разобраться с новыми обязанностями," – напомнил Нокс. "Наверняка у нас много работы впереди."

Я глубоко вздохнул, ощущая, как тяжесть нового перстня на пальце символизирует окончание одного этапа моей жизни и начало другого. Теперь на моих плечах лежала ответственность не только за себя, но и за весь род Шаховских, за каждого человека, служившего нам.

Взглянув на тетю Лену, я вдруг осознал, что отныне мне предстоит заботиться о ней, а не наоборот. Эта мысль вызывала смешанные чувства - и тревогу, и странное воодушевление. Я выпрямился, понимая, что впереди меня ждет много нового и непривычного.

Церемония подошла к концу, и чиновники начали собираться. Я все еще ощущал легкое головокружение от произошедшего, но старался держаться уверенно.