Троедушец

Игорь Бобринский ухмыльнулся, явно наслаждаясь ситуацией.

– Через три дня, на Имперском Дуэльном Поле. Бобринские оплатят все расходы, – он сделал паузу, – в качестве жеста доброй воли, учитывая... нынешнее положение рода Шаховских.

Я почувствовал, как кровь прилила к лицу от этого едва завуалированного оскорбления. Тетя Лена положила руку мне на плечо, словно предупреждая не поддаваться на провокацию.

"Ох, как бы я хотел сейчас приделать ему пару ослиных ушей!" – возмутился Сол.

"Сдержанность, Владимир," – напомнил Нокс.

Глубоко вздохнув, я кивнул, ведь по сути у меня не было выбора:

– Хорошо, Игорь Александрович. Я принимаю ваш вызов.

– Превосходно, – Бобринский театрально поклонился. – Тогда увидимся через три дня. Не опаздывайте.

С этими словами он развернулся и направился к своей карете, оставив нас в оцепенении.

Воронцов, имперский чиновник, первым нарушил возникшую тишину:

– Ваша Милость, вы уверены в своем решении? Дуэль до смерти – это крайне серьезное дело.

Ливенцев, представитель Совета Аристократов, нахмурился:

– Должен заметить, что подобные конфликты между родами не приветствуются Советом. Однако, если вызов принят... – он замолчал, многозначительно посмотрев на меня.

Как только Игорь скрылся из виду, тетя Лена повернулась ко мне, ее лицо было бледным от волнения:

– Володя, ты понимаешь, на что согласился? Это безумие!

"Эй, не волнуйся так, тетушка!" – воскликнул Сол, хотя она, конечно, не могла его слышать. "У нашего мальчика есть секретное оружие – мы!"

"Три дня на подготовку," – задумчиво произнес Нокс.

Я посмотрел на тетю Лену, пытаясь выглядеть увереннее, чем чувствовал себя на самом деле.

– Не думаю, что на самом деле у меня есть выбор, тетя. Но не волнуйся, у меня есть план.

"О, правда?" – хихикнул Сол. "И какой же?"

"Импровизируем," – мысленно ответил я, чувствуя, как адреналин начинает бурлить в крови. Впереди нас ждали три дня интенсивной подготовки и, возможно, самое большое испытание в моей новой жизни.

– Господа, – обратился я к Воронцову и Ливенцеву, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, – я ценю вашу озабоченность. Но вызов принят, и я намерен отстоять честь рода Шаховских.

Ливенцев покачал головой:

– Что ж, виконт, надеюсь, вы понимаете всю серьезность ситуации. Совет будет следить за этой дуэлью с особым вниманием.

– Не сомневаюсь, – сухо ответил я.

Воронцов откашлялся:

– В таком случае, позвольте откланяться.