Франт

Но вернемся к досаждавшей мне в пути тётке, и беда тут даже не в том, что своими разговорами она не давала мне сосредоточиться на изучении награды за данж и освоении очков опыта, чем я всё же занимался параллельно, хоть и периодически отвлекаясь, а в том, что женщина, будто бы не замечая, создавала конфликтную ситуацию. Ну вот зачем, спрашивается, даже если я невольно и дал повод, но так откровенно кадрить меня, когда у тебя под боком сидит твой ненаглядный с атласным голубым бантом на пол груди и гневно теперь мнет свой модный и не менее голубой цилиндр? Ревнует, похоже.

Любовь она такая. Вдруг ему больше не купят ничего голубого, а это, похоже, его любимый цвет.

Нет, мне вовсе не претят грубоватые ухаживания красивой зрелой женщины. Плевать, что она непривычным мне образом трактует роли в паре, с этим я, когда «потушен свет», уж как-нибудь разберусь. Плевать и на то, что передо мною не юная прелестница, ибо, так как бес с моим ребром пока не успел ничего предпринять, на нимфеток меня еще не потянуло, и взрослые женщины одной со мною возрастной категории, так сказать, меня вполне привлекают.

Но вот то, что, скорее всего, дело дойдет до смертоубийства, и мне придется что-то решать с ее уже не столь гиперчувствительным хахалем, а, по всему видно, вполне себе бойцом, хоть и в смешном наряде — это, похоже, факт, причем очень неприятный. Гадство.

Снова, в общем, нужно что-то думать и, возможно, менять планы. А я ведь уже вроде как и подуспокоился, когда эта вот ветреница, заверила, что с бандитами я поступил должно чести, что, в случае возникновения проблем, она примет мою сторону и будет свидетельствовать в мою пользу.

Да и высказывала сомнения, мол, кто вообще станет плакать по почившим подлецам, которым самое место на виселице! Тем самым, получается, и убедила было меня не сходить с дилижанса раньше времени. Но теперь даже и не знаю, как быть.

Правда, в заверениях рыцарьки был один непрозрачный намек, что стоило бы поспешить с оформлением своего дворянского, то бишь магического статуса.

При этом Граст активно агитировала примкнуть к достойнешим Зеленоярским. Ну или еще к кому-то, но исключительно из славных Зеленичей. Мда.

Это, в общем-то, самое ключевое, если отсеять всю лирику из нашего с ней общения. Но наконец беседа с попутчицей завершена. Наверное, из-за моего мастерского умения «улыбаться и махать», или, иными словами, морозиться да претворяться незамечающим очевидных намеков тугодумом.