Франт

Тут только от красок и мастерства живописца зависит. Не в том их прелесть, в общем.

Короче, наша рыжая хоть и не способна похвастать формами, но личико имеет изумительно притягательное. Даже веснушки эти ее, вроде как небрежно разбросанные по щечкам, и то — словно бы нанесены весьма умелой рукой художника, а вовсе не как пришлось.

Вот и получается, если подумать, что все выше изложенные черты нашей рыжей, присущи тут только магичкам-аристократкам.

Между прочим, то, что касается внешности, это, конечно, их природные особенности, но усиливающиеся лишь по достижении определенного возраста.

Та вот, ну а вероятность того, что рыжая, эта не видевшая жизни и непомерно жадная до привычной всем обыденности непоседа — всего лишь обычная дворяночка, на мой взгляд, мизерна.

Мне так и видится, как одна разбалованная, но шибко деятельная принцесска сбежала из дворца. На свою шелковую ночную сорочку, стоимостью как пол такого корабля, выменяла у какого-то проходимца эти ужасные шмотки, от которых, к слову, кроме штанов мало что и осталось, и если бы не моя куртка, то топать бы ей сейчас, ослепляя всех нас белизной своей кожи.

Предполагаю, что тот же добрый дядечка милосердно обменял на пару Сребрых и какие-нибудь, судя по пустым отверстиям в ушках, фамильные сережки, ценой как пара кораблей. Похоже, что именно на эти финансы наша счастливая и опьяненная свободой путешественница и приобрела билет аж в третий класс. Примерно так.

Вот только я не совсем понимаю, какого патисона, она вообще делала в Зеленорощинске? Там же и дворцов-то нет.

Хм(озадаченно).

— Приветствую вас, сударь, — вырвала меня из раздумий зеленоокая розоволоска на «троне». — Дорогой Герд Франт, я хотела бы выразить вам свою благодарность за спасения меня и моей верной подруги наследной графини Виолетты Зеленовежской от подлого покушения.

Замри! Морду кирпичом, Костя. Морду кирпичом. Ни в коем случае не удивляйся. Мы всё знаем, понимаем и милостиво принимаем благодарность.

— Подобным образом поступил бы любой честный человек.

Эм, ваша светлость, — импозантно, ну насколько это возможно в данном теле, бархатным голосом выдаю, учтиво склонившись в легком поклоне.

Какого черта? О чем она вообще? Какое к хренам покушение? Стоп. Шрам? Ну наверное. Я ж более с ними и не пересекался-то. Выходит, этот утырок подвалил к нам, чтобы почикать девочек, а тут я заартачился да еще и обзываться полез, вот он и стартанул на меня, позабыв обо всём. Ну а резвый Костя его «пух» и упокоил.