Императорский отбор

Вскочил, придерживая рапиру, поднял кубок над головой и толкнул приветственную речь:

— Друзья, предлагаю тост! Пусть завтра нам суждено стать непримиримыми врагами в битве за сердце юной прелестницы, нынче же хочу выразить вам всем свое почтение, ибо меня учили уважать достойных противников. За честный бой и победу сильнейшего!

Я внимательно наблюдал за женихами. Никто не возмутился и не выразил неудовольствия — молча встали и отсалютовали друг другу золотыми чашами. В упор не видя подвоха, я повторил то же самое и спокойно сел.

Но не успел взять двузубую вилку, как услышал вкрадчивый голос Каминского.

Долговязый франт с медной шевелюрой подался вперед и произнес:

— Друзья. Пока мы судачим о равенстве и справедливости, среди нас есть господин, обделенный судьбой и удачей. Наш товарищ по отбору пребывает в столь тяжком положении, что не смог позволить себе даже подарок для цесаревны. На мой скромный взгляд, долг настоящего джентльмена — протянуть руку помощи нуждающемуся и уравнять его шансы, ибо в победе над слабым врагом нет ни достоинства, ни чести.

— Чертовски верная мысль! — блондин хлопнул по столу. — Вы мыслите как прирожденный воин, сударь. Я целиком и полностью поддерживаю вашу инициативу и предлагаю оказать Трофиму посильную финансовую помощь. Начну первым в надежде на вашу поддержку.

Гессен выхватил из-за пазухи кружевной платок и высыпал на него пригоршню монет. Вскоре трапезная наполнилась тихим перезвоном — соперники шарили по карманам и скидывались, кто сколько может.

А могли богатеи весьма и весьма прилично — как ни крути, лучшие люди империи. И очень скоро собралась некислая такая горка — еще бы, четыре горсти золота. Когда немец завязал «помощь» в узелок и поддел острием рапиры, клинок согнулся в дугу, и мешочек грохнулся прямо в мою тарелку, обдав манжеты брусничным соусом.

— Ох, прошу прощения, — военный коснулся ладонью груди и уставился прямо в глаза в ожидании ответа. — Эта дамасская сталь такая гибкая.

Зато теперь вы сможете порадовать ее высочество приятным сюрпризом. Уверен, небольшие неудобства того стоят.

Все четверо уставились в мою сторону. Зачинщик — с наигранным сочувствием, сквозь которое тенью проступало презрение. Увалень Щедрин — с жадным любопытством, точно я — блюдо, которое он давно хотел отведать. Здоровяк-сибиряк Ворон — с жестким прищуром и каменным лицом, попутно оценивая мою пригодность к суровым и опасным испытаниям.