Императорский отбор

Похоже, вы всерьез настроены на победу, раз отказались сдаваться даже перед лицом лютой смерти. Я люблю, когда меня удивляют. И потому присуждаю победу вам.

Красавица протянула ручку, и я поцеловал ее, точно перстень мафиозного дона. Поначалу такое решение показалось странным и обнадеживающим, но стоило выпрямиться и поймать на себе четыре уничтожающих взгляда, все сразу стало на свои места. Мне подсудили вовсе не из-за симпатии или снисхождения, а чтобы сменить презрение на откровенную ненависть. И теперь одному богу ведомо, на что пойдут конкуренты, чтобы отомстить — уж молчу про Семена, которого только что прилюдно опозорили.

— Я распоряжусь перенести испытание на полдень, — Анхальт развернулась и зашагала прочь, игриво покачивая бедрами. — К тому моменту вас приведут в порядок и подлатают.

Вдали послышался бодрый цокот каблучков — к нам приближались горничные. Семен угрюмо отстранил свою и зашагал вслед за дворянами, мне же пришлось подставить локоть, чтобы не навернуться на первом же шагу.

Со стороны казалось, что мы с Кариной неспешно прогуливаемся под ручку, на деле же она вела меня, как раненого солдата. Несколько шагов я пытался держаться ровно, но вскоре боль в ребрах окончательно доконала, я ссутулился и с кривой физиономией коснулся ладонью правого бока. Как ни странно, мучения притупились — взглянув на пальцы, заметил, что они слегка светятся по краям, словно лежат на стекле мощного фонаря.

Спутница тоже почуяла силу — что неудивительно, учитывая неприязнь к святой магии.

Однако не отстранилась и никоим образом не выразила неудовольствия. И все же я уточнил, чтобы не выглядеть человеком, который трескает апельсины под носом у аллергика.

— Ничего, что я колдую? Если вам неприятно, могу перестать.

— Все в порядке, за меня не беспокойтесь.

— Серьезно, не надо скромничать и терпеть. Я понятия не имею, как это работает — мало ли, вдруг ожог останется.

— Вы не знаете, как работает магия? — Карина нахмурилась, и я понял — похоже, Штирлиц провалился.

Странно слышать такое от потомственного чародея. Странно и очень подозрительно. Мне же так отбили голову, что я с трудом соображал и как следствие не следил за языком.

— Карина, — я остановился под сенью подстриженной кубом рябины и опустил руки. Но тут же взял девушку за плечи, чтобы не упасть, из-за чего издали мы напоминали влюбленных, приготовившихся к первому поцелую. — Я должен вам кое в чем признаться.