Знак крови

Вот царь всея Руси вручает очередному князю дарственную на владение разломом, ранее принадлежащем князю Трубецкому.

Мой организм очень резко отреагировал на услышанное. Кровь закипела и ударила в глаза, кулаки непроизвольно сжались. И хоть я и не понимал, о каком разломе говорилось и что это вообще такое, был полностью солидарен с прежним хозяином этого тела – терять свою собственность жутко неприятно. И совсем не важно, что это.

А вот кстати да. Раз уж я попал в тело князя, то у меня должно быть какое-никакое имущество.

Свое поместье, недвижимость, предприятия. Чем он там владел? Что с ним будет в дальнейшем? Так же раздадут между дворянами? Но ведь у меня наверняка есть и родственники. Что с ними будет? Да и вообще, нужно ли мне о них беспокоиться?

Прислушался к своим ощущениям, ожидая хоть какой-то реакции организма на свои вопросы. Но нет, никакого отклика. Даже странно. То ли ничего из перечисленного у меня не было, то ли это не слишком волновало бывшего теловладельца.

Надо будет навести справки.

Нечто подобное интернету тут определенно есть, так что хотя бы первичную информацию я по этим вопросам получу. Особенно по разлому. Чем-то потеря этого непонятного для меня имущества очень возмутила того, кто раньше занимал это место. Значит это что-то важное.

Стукнула входная дверь, и Марфа, кивнув головой в сторону дальнего стола, прошла мимо меня. Подхватив бокал и сухарики, я направился следом.

Без церемоний схватив поставленное на грубую столешницу пиво, барменша вмиг прикончила его, разом выпив остатки.

Это, между прочим, больше половины емкости.

– Ух, – произнесла она, вытерев рот рукавом, – держи. Тут все твое, свои проценты я уже взяла.

И выложила передо мной две толстенные пачки денег.

– Триста пятьдесят шесть тысяч, – сообщила Марфа. – Считать будешь?

Глава 4. Минус три

Глава 4. Минус три

Барменша оказалась страстной и жадной до плотских утех любовницей. Им она отдавалась полностью, с разбега кидаясь в океан эмоций и наслаждений.

Фонари на улице еще не зажглись, а мы лежали уставшие и разгоряченные на моей маленькой койке, тяжело дыша и пребывая в сладкой неге.

Марфа гладила меня по телу, обводила пальчиком синяки на боках.

Затем села на попу, взъерошив мою прическу. Я тут же схватил ее за грудь, играя с набухшим соском.

– Давай я тебя подстригу, – сказала она. – Уж слишком у тебя приметная внешность.

– В смысле? – не понял я.

– Ну что ты как маленький? Я что, телевизор не смотрю? Я тебя признала.