Ржевский 4

- Говорить только по-русски! - усатому явно не давало покоя амплуа вершителя судеб.

Что интересно, в его руке тоже появился пистолет.

- Тебя забыл спросить, - буркнул Ржевский по-японски. - Какой речью и с кем мне общаться.

- А вы умеете находить аргументы для девушек, Ржевский-сан, - по-прежнему весело заметила Шу. Затем добавила нормальным тоном. - Пожалуй, одежда - единственный рычаг давления на меня в данной ситуации. Ты умный! Хорошо, отойду. Сиськи, кстати, могу показать вообще без проблем - в нашей культуре предосудительным не является.

На лице напарника отразились энтузиазм и лихорадочная работа мысли. В следующую секунду он повторно взял себя в руки:

- Никогда и не говорил, что дурак, - хмуро проворчал товарищ. - Уж отойди, сделай милость! Живее, если можно. А то сейчас начнётся, кажется.

Она поддалась импульсу и ущипнула его за левую ягодицу. Потом шлёпнула по правой перед тем, как стремительно сместиться из-под фокуса чужих амулетов.

Не то чтобы она стеснялась остаться голой после удара плазмой, но одежду было жалко.

Если попасть с ним вместе под удар, из строя она выходит однозначно. Вместо того, чтобы достойно драться дальше, Дмитрий будет вынужден разрываться между противниками и помощью ей.

Её невинная шалость и хлопок по его попе дали крайне неожиданный результат: он возмущённо заорал и подпрыгнул, взмахивая руками.

Странно, мог бы и привыкнуть. И даже лучше бы ему привыкнуть - теперь шлёпать его она будет регулярно.

Наручники из разжавшихся пальцев улетели в голову владельца спецсредства. Тот уронил под ноги пистолет, упал на колени и схватился за разбитое лицо.

Маги кастанули кто во что горазд.

Ржевский без затей хлопнулся на спину прямо на асфальт и затеял палить с двух рук: когда он достал второй пистолет, никто толком не понял.

Достреливал он уже привычно в обрывках трусов - прочая одежда дотлевала, не причиняя хозяину особого вреда. Рядом и над ним опадал столб пламени.

Шу искренне собралась помочь партнёру воевать дальше, но в горячке не могла сообразить, с кем: более десятка простреленных ног (причём в одном и том же месте над коленом), двенадцать воющих на асфальте человек и вполголоса матерящийся напарник, смахивающий с себя уцелевшие фрагменты того, что совсем недавно приобрёл в молле.

- На одежде можно разориться, б... ЧЁРТ ПОБЕРИ, - Дмитрий поднялся с тротуара. - Эй мудила, - он легонько пнул усатого.