Ржевский 4

Потом стремительно вернулся обратно и зашептал, восхищённо хлопая глазами:

- Вот это тёлка! - впрочем, он тут же взял себя в руки и самокритично констатировал. - Расслабился, пардон. Не на той она стороне... Шу можешь заглянуть аккуратно ты? В лицо её случайно не знаешь?

Норимацу кивнула, вооружилась нужным амулетом и, не показывая головы из-за угла, зафиксировала изображение всего, что было внутри, на артефакт.

Затем отошла на шаг, насмешливо посмотрела на партнёра и отправила полученное менталистке, после чего присовокупила жирный знак вопроса.

Ржевский, наблюдая за её действиями, уважительно и бесшумно похлопал ладонями, затем поднял вверх большой палец.

Ответила Наджиб сразу, однако прочесть чужого послания японка не смогла: вместо узнаваемой письменности в текстовом регистре от подопечной партнёра стояли какие-то волнообразные пиктограммы.

- Письмо Залива, дай сюда, - Ржевский на удивление знал и этот алфавит. - "Секретариат Великой Княжны, Наследницы Юлии. Елена Решетникова, графиня. Амбиции, интриги, несколько дуэлей в её честь со смертельным исходом".

Он на мгновение замер, прислушался к спору внутри, затем продолжил переводить тихим шёпотом:

- "Двадцать четыре года, интимная жизнь с девятнадцати. Постоянного мужчины нет. В среде иностранных посольств считается, что с ней напрямую дел лучше не иметь: анти-Ржевский, слова часто не держит".

- Вот ещё продолжение, - Шу перенесла магоглаз вниз, чтобы товарищ увидел вторую часть текста.

- "Рядом стоит обер-полицейский Соты, Огарев.

Именно как полицейский неплох, но склонен лезть в политику. Может заигрываться, решая задачи власть предержащих в ущерб полицейскому функционалу: склонен к нарушению муниципальной присяги, если плюшки из столицы ему покажутся более перспективными".

- Они не имеют права планировать между собой дела напрямую, если соблюдается Хартия Свободной Зоны, - сосредоточено припомнила нормативы места пребывания Шу. - Сам факт сговора является преступлением: обо всех таких планах должен быть уведомлен Совет Города.

Секретариат Великой Княжны и Решетникова в частности здесь ещё менее легитимны в сумме, чем иностранка аль-Футаим.

- Почему?! - напарник словно не знал собственного законодательства.

- У аль-Футаим гостевая виза от царствующего собрата. Она посетитель. Турист. Гость.

- Шереметьев, Шувалов и Романов, - припомнил блондин. - Если в деле эти семьи, полицейский может сказать, что кому-то из них доложил. Не всему Совету, но и не промолчал.