Зажигалка

Наши отношения перерастали уже в настоящую любовь, и всё чаще и чаще после очередного «сеанса» в кавычках, я открывал ей свою душу. Обратиться к врачу – об этом не могло быть и речи. Она приняла меня таким, каким я был в тот момент: полоумным калекой на костылях, твердившим всё время о каком-то рояле, зажигалке и немецкой фотографии. Вместе мы решили, что эти таинственные и жуткие наваждения – результат моей контузии какой-то определённой формы. У разных людей она определяется по-разному. В моём случае, например, в виде вот этого непонятного сна.

А вскоре, к моменту моей выписки, этот сон… внезапно исчез.

Испарился из моей жизни навсегда, как бурлящие клубы пара над кипящим чайником. Почему? Не знаю. Только произошло это, когда мне выдали мою одежду и личные вещи, с которыми меня обнаружили в разверзнувшейся воронке. Гимнастёрка была выстирана и зашита в шести местах от попадания осколков. Брюки выдали новые, поскольку прежние совершенно не подлежали дальнейшей носке. Личные вещи состояли из военной солдатской книжки, кисета с махоркой, писем из дому и прочей мелочи.

Часы оставались на руке. Когда я высыпал на койку всё содержимое пакета с моей фамилией, в числе прочих предметов мне попался незнакомый предмет: раньше, насколько я помнил, у меня его не было. Поднеся ближе ещё к не совсем восстановившемся после операции глазам, я узнал в нём немецкую…

зажигалку.

Да-да. Ту самую, которая мне снилась из сна в сон более полутора лет без перерыва. Которой я подкуривал сигарету, находясь в развалинах рядом с белым роялем.

Каким образом она оказалась в моём кармане? И как пролежала в нём полтора года, постоянно напоминая о себе?

Очевидно, ощупывая в той яме немецкого танкиста, я в бреду памяти положил её себе в карман? В беспамятстве крутил её в руках и, возможно, сунул вместе с фотографией себе за пазуху?

Тогда где сам снимок? И кто был на нём изображён? А как же сон?

С роялем всё предельно ясно: это просто абстрактный предмет воображения, вызванный во сне моим собственным подсознанием.

С адресом тоже вроде бы всё понятно: конечный пункт назначения. Видимо, то теряя сознание, то приходя в него попеременно, я полуслепыми глазами рассматривал эту семейную память ни один час. Вертел её в руках и думал об этом безымянном враге, а потом просто из патриотических чувств выкинул её в другой конец воронки – подальше от себя. Какая же неприглядная судьба была уготована этому танкисту – заклятому моему врагу.