Плут 2

— Чего такого они нарассказывали в том своем послании из изолятора? Это как-то проясняет их аномальную сонливость(поморщившись)? Наверняка ведь их не просто так закрыли, а потом ещё и перевели, — насторожилась Тыльская, без сомнения, первое лицо своей организации.

— Они сообщают, Мастер, что уже на подходе к заднему дворику особняка Клуба Рукоделия на них вдруг накатило острое желание и необъяснимое стремление... — замолчав, задумчиво уставилась куда-то в пространство черноволосая.

— Какое? — нетерпеливо прервала затянувшуюся паузу своей собеседницы золотоволосая.

— Я бы интерпретировала это, исходя, конечно же, из той скудной информации, что в нашем распоряжении, так вот, как, эм, пожалуй, жажда наживы у Крутской и неодолимая похоть у Долгской, — наконец, прийдя к каким-то своим выводам, изложила собственное видение рассказчица. — Именно Крутская, позабыв обо всём на свете, поволокла пускающую на неё слюни Долгскую к куда более, чем у Клуба, роскошному особняку студентки Бо́рской. Где тут же принялась набивать тюки добром, усиленно отбиваясь от притязаний потерявшей всякие приличия напарницы.

А затем на них, якобы, вдруг навалилась апатия и возникло неодолимое желание спать. Такими, в общем, их и застукали. Ну и, не долго думая, скрутили обнаруженную парочку умалишённых. Потому как не просто с похищенной реликвией в обнимку, но и на горе барахла. Магистр Борская, как известно, падка на всякое такое, так что «домушницам» было чем нагрузиться в её персональном особняке.

— Это катастрофа.

.. — побледнела округлившая свои вишнёвые глаза слушательница, видимо придя к каким-то своим выводам. А затем, едва ли не скрежеча зубами, продолжила. — К лешему извлечение! Уничтожить их, пока не заговорили. Если ж они ТАКОЕ нелепое оправдание придумали, то совсем нас похоронят, когда за дознание возьмутся настоящие профи, а больная фантазия этих конченых совсем их подведёт, и они начнут свою «исповедь». Уничтожить их, и как можно скорее!

— Слушаюсь, Мастер, — отведя свои грустные фиолетовые глаза, тем не менее склонилась, прежде чем умчать исполнять, девушка в безбожно бликующих круглых очках.

****

Вечером, в общежитии Клуба Рукоделия.

— Фух, так устала после сегодняшних усиленных тренировок. Все мышцы ноют, — сразу после омовения опускаясь в слегка парящую воду не самого большого бассейна, но из Берли́йского мрамора, наконец расслабленно озвучила своё состояние полностью теперь отдавшаяся неге златокудрая студентка Пышская.