Франт 3

И хоть в ручном исполнении Кисель довольно долог в создании, а лететь вообще способен всего-то с десяток метров, прежде чем утратит эффективность, ну и не подействует на тех, кто под какой-то неведомой пока мне магозащитой, но, несмотря на все недостатки, он всё же позволил мне в данной конкретной ситуации погрузить в область своего воздействия и дроу, и эльфийку. Которые словно мухи, попавшие в тот самый кисель, были застигнуты за миг до того, как жуткая плеть коснется спины жертвы, стоящей перед своей истязательницей на четвереньках.

Вот только, по-видимому, этот мир еще не до конца меня сегодня ошарашил, так как я слегка ошибся насчет того, кто кого хочет видеть в роли «нижней».

— А чего ты удивляешься? Я ж говорил, Кость, что дроу — те еще извраты. Думаешь легко, будучи женщиной при власти, постоянно держать всё под контролем и доминировать над заискивающими тряпкосамцами? Порою ведь хочется быть и отшлепанной сильной рукой.

— Вот ты сейчас меня пугаешь такими речами, Сань.

А ты, часом, не из этих?

— Да пошел ты.

Короче говоря, ворвавшись внутрь, я узрел рыжую, чьи прекрасные волосы разметались в момент, когда ее рука с занесенной для удара плетью замерла над головой, а на лице застыла обреченно брезгливое выражение. При этом у ее ног, покорно отставив зад и блаженно закатив глаза, на четвереньках расположилась расплывшаяся в счастливой улыбке дроу. Вот.

Сплюнув, я подскочил и нанес удар Резвым по затылку Гессенской извращенки.

Плашмя, разумеется. Она-то мне пока еще нужна живой.

— Ага-ага, знаем зачем она тебе, — съязвил эльф.

— Молчал бы уж там, а то ж едва не прослезился, когда жалел бедненькую ССовку. Это, блин, как сопереживать людоеду, которому слишком тощих младенцев на завтрак подносят.

Затем из рук рыжика я выхватил и отбросил в сторону ее плетку, оказавшуюся, не смотря на весь свой жуткий вид, всего лишь нетравматичным инвентарем для утех. А после, подхватив девчонку на руки, отнес ее в угол комнаты на кровать, чтобы.

..

— Давай, Костя!

— Заткнись! Не для того.

Отнес на кровать, чтоб прикрыть простыней, дабы Соня не чувствовала неловкости. Она, правда, как только закуталась в ткань, затихла там словно мышка и уставилась на меня из своего угла неморгающим взглядом, в котором определенно читалось недоумение и даже где-то неверие.

Похоже, считала меня мертвым. Да и магии тут нет.