Франт 3

Что за ДШК такой? Но не суть, я про эти... ну тра-та-та-та-та, которые.

— Мне известно, что ты подразумеваешь под этим корявым словом «пулемет», но полдюймовки ручными не бывают, а третьдюймовки по итогам Испанской кампании признаны малоэффективными против бронетехники, поэтому по новому уставу с 23-го года в пулеметных** взводах при роте их больше нет. Это полурослики с ними всё еще носятся. Им как раз по размеру(презрительно).

— Фигасе, ты прям как Правдапедия.

— Какая еще... педия?

— Да если б я помнил, Сань.

Но вроде это то, из-за чего народ перестал помнить прочитанное. Зачем, когда в любой момент можно посмотреть всю «правду»? Так говоришь: нормального автоматического оружия в отделениях нет? А как тут у вас с командирскими башенками? И промежуточным патроном? А то если что, то имейте меня в виду. Я завсегда готов открыть глаза! Чего молчишь?

— Не помню(растерянно). Когда сердился, то будто само как по написанному пёрло. А сейчас... опять пустота.

— Ну, не переживай. Вспомним как-нибудь.

** Да-да, пулеметов нет, но пулеметные взводы есть. Напомню, иногда некоторые термины, устойчивые выражения, жаргонизмы и прочие словечки, а также почти все меры будут даваться в понятном и привычном нам виде, даже если из уст аборигенов. Тот случай.

— Ты как, рыжик? — наконец обратил я внимание на теплый комочек в моих объятиях, произнеся вслух.

— Я не рыжик. И можешь уже встать с меня, — как-то не совсем искренне потребовала вся красная младший санинструктор Толстая.

— Слыш, Санек, а я чё — прям гроза женских сердец? В смысле красавчик? — про себя полюбопытствовал я про себя.

— Княжич ты. Тфу ты. Я!

— Мажор значит? Выгодная партия для охотниц? Жалко. Красивая девочка. Слушай, Шереметьев, то ты боярич, то княжич. А в чем разница-то?

— Я... я не помню. Опять не помню, Костя.

— Ну ничего. Мы так потихоньку, по чуть-чуть всё и припомним. Ты, главное, Сань, не падай духом.

— Угу.

— А? Чего говоришь, Сонечка? — вынырнул я из пучины шизофрении и вновь обратил внимание на эльфийку, спросив вслух.

— Вставай, — в очередной раз пропищала из-под меня эта милота.

— Попытаюсь, милая. Видишь же, раненный я, — вздохнув от перспективы так скоро прекратить столь плотное наше знакомство, попытался чуть покривляться я, но был спихнут необычайно вдруг решительной и довольно сильной малышкой. — Да стой ты! Куда хватаешь? Надорвешься же. Да шучу я, шучу. Сам встану. Сам пойду. Смотри, почти здоров уже. А качает меня... от чувств.