Холодное лето 1402-го. Том 1

Дядюшка и правда, был не до конца уверен в своих сведениях. Тем более что за время болезни они же могли и устареть. Да и чувствовалось - щеголь-лиценциат моему наставнику внушает некоторое уважение, а такое с ним случалось не часто…

За день до отъезда произошло несколько важных событий.

Во-первых, двоюродный брат, с которым я накануне поругался, действительно, привел нашего – теперь уже моего - жеребца. После короткого осмотра, стало понятно, что с тем все хорошо, и уж он-то как раз полностью готов к участию в запланированном налете.

Удивительно, но поначалу родственник и денег брать «не хотел». Или как минимум, старался произвести такое впечатление. Когда Жан выдал мне недостающее серебро, и я с видом миллиардера на отдыхе протянул тому кошель. А он мне – не, надо!

Нет, деньги он все-таки взял, но и впрямь очень не сразу.

На мои удивленные расспросы двоюродным братцем была озвучена уже новая версия: мол, дорогого боевого жеребца забрали на сохранение. «Чтобы он не заболел, потому что другой живности у тебя после налета не осталось, и в конюшне было слишком холодно…»

Так это или нет, но версию пришлось принять, и даже принести извинения.

Возвращение Роха (Грача) исамо по себе могло быть отличной новостью, но днем ранее произошло еще одно событие, сделавшее появление у меня собственного транспорта вдвойне важным.

Еще в вечер знакомства с жильцами, когда мы обсуждали планы мага и дядюшка удивился: мол, все хорошо, но как же Дирк будет во всем этом участвовать? Мол, алё, вы не забыли, он же еле-еле ходит? Ну ладно, туда он доедет, но придется же драться…

Казалось бы, действительно, незадача.

Одним взглядом отправив слугу-переговорщика в свою комнату (а это и впрямь однозначно подтверждало версию, что они об этом уже говорили), он дождался его возвращения, принял из рук парня небольшую деревянную коробку, аккуратно поставил ее на стол, и немного нарочито распахнул, дав полюбоваться на содержимое всем присутствующим.

Внутри лежало что-то непонятное.

Больше всего предмет напоминал черно-красный кусок изюма, с нанесенным на одну из сторон - немного подшлифованную - неизвестного мне знака. Только «изюм» размером с кулак. Хотя пах он скорее специями, чем фруктами.

На мой недоуменно-вопросительный взгляд, дядюшка ответил - радостно-восхищенным.