Холодное лето 1402-го. Том 1

Ну и, конечно же, принаряженный в самое «понтовое» из того, что нашлось среди моих вещей. Хотя и не сказать, чтоб сильно старался…

На свой дорожный «дублет»* - фактически просто теплую кожаную куртку со стёганой подкладкой изо льна, которая в обычное время служила мне поддоспешником - я накинул плащ в итальянском стиле – так называемый «хук»*. В моду они вошли уже лет 30 как, то есть еще до рождения Дирка, но по-прежнему считались «последним писком».

Отороченная соболем короткая бархатная накидка с прорезями вместо рукавов, и впрямь выглядела очень богато.

Все остальное на мне было практичного коричневого цвета, а вот «хук» - темно-красный, скорее даже - бардовый. Вместе с богато украшенными серебром ножнами, плащ и в самом деле придавал мне солидный и праздничный вид!

Было очень неловко, но я минут десять не мог оторваться от доставшегося в наследство от матери небольшого бронзового зеркальца. Тусклый кругляш размеров сантиметров в пятнадцать слабо отражал действительность, но вот Соланж на меня пялилась с самым настоящим восторгом.

И это сильно затягивало осмотр…

Удостоился я одобрительных взглядов и от других горожанок.

Дирк вряд ли заметил бы это, высматривая «авансы» лишь от их дочерей, а вот я воспринимал потенциальными объектами и матерей тоже, а потому чувствовал себя – словно модель Victoria's Secret на студенческой вечеринке.

Кстати, еще перед отъездом я с удивлением выяснил, что за время болезни умудрился не только исхудать, но и заметно вытянуться.

Сантиметров на восемь-десять точно. Спасало меня лишь то, что одежду было принято шить «на вырост», и молодежь даже из преуспевающих семей почти сплошь щеголяла подвернутыми штанинами и рукавами. Поэтому когда я резко прибавил в росте, мне всего-то пришлось откатить запасённое. Ну и загрузить Соланж работой еще и по отпариванию складок.

…Когда наконец-то добрался до «Жареного петуха», в общем зале кабака своих товарищей не нашел, но хозяин меня знал, был предупрежден обо всем, поэтому без лишних разговоров провел в отдельный кабинет.

Курения в Европе пока еще не знали, но понятнее всего увиденное можно было бы описать фразой «дым коромыслом…»

Народ и в самом деле уже был «в дымину», но надо отдать должное: пусть половина кувшинов на щедро уставленном яствами и выпивкой столе уже полегла, однако мои компаньоны не выглядели людьми, чьи силы и решимость уже хоть сколько-нибудь серьезно подорваны.