Можно ли обижать девочек?

– не оборачиваясь, чтобы посмотреть в кого тыкали пальцем, проговорила Ольга Станиславовна. – Так что или с ним, или вчетвером.

– Какой приз победителю? – смерила меня сверху донизу хмурым взглядом ещё одна начавшая вызывать раздражение староста.

Нет, не по физическим кондициям их выбирают, а по вредности характера. Я бы, например, ни за какие коврижки не согласился б стать старостой класса. Мне ещё в старой школе пытались навязать обязанности комсорга15 – еле отбился. Не люблю быть кому-то чем-то обязанным.

15. Глава комсомольской организации.

– Проигравшие везут победителей на спине три круга вокруг футбольного поля. – во все свои тридцать два зуба заулыбалась Ольга Станиславовна.

При этих словах я не расстроился, в отличие от капитана моей команды. Если проиграем, то пощупаю ножки или попку какой-нибудь девчонки. А выиграем …

Перед моими сощурившимися глазами предстала красочная, живописная картина, на которой я, размахивая руками, верхом погонял свою вредную тёзку.

А уши явственно расслышали голос спортивного комментатора, едва различимый в оглушительном рёве болельщиков на ипподроме: «Признанным фаворитом этого забега считается единственный представитель сильного пола, сумевший взнуздать никем до него не покорённую, норовистую, породистую кобылку».

Лучше б свои глаза я не открывал. Или не закрывал их перед этим. А главное – не улыбался так мечтательно и неосторожно. Не знаю, каким местом наша староста смогла угадать мои фантазии, но взгляд её карих глаз ничего хорошего мне в самом ближайшем будущем не обещал.

Как бы мне самому не пришлось поработать выносливым скакуном. Ха! Пусть сначала выиграет.

К моему удивлению вся наша компания – и футболистки, и простые легкоатлетки – во главе с физруком направились не на стадион, а к крытому зданию спортивного комплекса, в котором мне бывать ещё не доводилось. Его недавно рабочие сдали в эксплуатацию, и внутри мой чувствительный нос ещё обонял запахи краски, лака, и прочие строительные ароматы.

Вспыхнувшее при входе в новое помещение любопытство почти сразу угасло. Этот, как его называла Говорова, манеж, почти ничем, кроме увеличенных размеров, от известных мне спортивных залов не отличался. Те же шведские стенки вдоль стенок кирпичных (или бетонных – не знаю, из чего они были выстроены), те же брусья, маты и канаты, висящие баскетбольные корзины и натянутая волейбольная сетка, разметка на полу белой краской.