Франт 4

Ну и как вот, спрашивается, жить, когда тебя все тянки так и норовят: либо захомутать, либо грохнуть! А? Эх, а так хорошо всё начиналось.

В ответ на столь проникновенную реплику той, которая все еще испепеляла меня своими черными глазами, я лишь нежно поцеловал её, всё так же обнимаемую мной за тонкую талию. Ну и провел рукой по щеке вызывающей у меня восхищение девушки, готовой пожертвовать собой ради благого, по ее мнению, дела. Я-то всё еще легко могу смять её словно тростинку, и это для нее определённо не секрет.

А ведь всё это она затеяла ради того, чтобы спасти и оградить людей от какого-то мутного залетного хрена. Которому, судя по всему, не составило бы труда и вправду поработить всех тех, кто сейчас инфицирован этими непонятными спорами, и кого однажды поклялись защищать ее предки. Ах, какая девочка, какая девочка!

Но, увы...

Положив свою ладонь на правую кисть Сакуры и печально глядя в её округлившиеся глаза, я с грустной улыбкой сжал ручку красавицы, ну и слегка прокрутил клинок, всё еще находящийся в моем, ключевое слово: основном сердце, прежде чем извлечь его, всё так же сжимаемый пребывающей в ужасе девчонкой, однако нашедшей в себе силы отступить на пару шагов на своих дрожащих ногах.

... увы, я не впечатлительный юноша, а неоднократно битый жизнью прожженный циник, да еще и с недавних пор вроде как демон, а значит не смогу оставить без последствий содеянное, пусть и из благих побуждений, а посему:

— Эй ты! Да, я к тебе обращаюсь, маньячина, — обратился я к какому-то лысоватому, корявому и суетливому мужичку из толпы.

На последнем слове этот, не самый, прямо скажем, привлекательный индивид вздрогнул. Его же лицо в страхе исказилось, ещё сильнее подчеркивая редкие и выступающие из-под тонких губ кривые зубы, а также бегающие глазки за толстыми круглыми линзами очков.

Свой выбор на столь фактурном персонаже я остановил из-за души этого, если я верно интерпретировал её состояние, однозначно недостойного жить коварного серийного убийцы тех, кто слабее.

А попросту говоря, маньяка и, похоже, насильника. Глядя же на физические кондиции этого вот жалкого типа, я даже и думать не хочу: кто были его жертвы.

Но нужно продолжать, поэтому, указав на него, говорю:

— Ты видишь это тело? Оно жалкое и мерзкое! Никогда ему не видать такой, как Сакура-сан. Но! Я могу всё исправить.