Плут 4

Я ведь в основном строчил из своего верного пистолета пулемета по тем, кто был передо мной или, обнаружив причину непрекращающегося грохота и падающих соратников, спешил приголубить дерзкого меня своим клинком, суясь прямо под пули. Вот и увлёкся, израсходовав столько патронов на столь мало целей.

К слову, магососы уже отключились. Первый — сразу же после подрыва мин, а второй — когда я полоснул очередью одного тощего и бледноглазого типа с синежильным клинком наголо. Так что теперь Тувины, потеряв обоих «комиссаров», мне более не соперники.

.. эм, будь в моём резерве ещё хоть чуток маны. Мда.

Последний диск я расстреливал уже не из кустов, а отступая под натиском пришедших в себя после взрывов и автоматного стрекотания около двух десятков, частично пеших и даже иногда раненных, но до предела разозленных мужиков в папахах да полосатых кафтанах. Когда же я дострелял до железки, то был вынужден выхватить меч Ижэн, который попросил у той на время операции, ну и готовился было уже подороже продать свою жизнь, так как уж очень недобро на меня глядели мои недруги, при этом они все разом и удивительно сплоченно рвались поковыряться в моей тушке острыми железками, напрочь, похоже, позабыв, что у них есть и луки.

Короче говоря, какой бы крутой мечник я ни был, но, если меня не «завалят мясом», то вскоре опомнятся, и тогда единственной удачно пущенной стрелы хватит, чтобы слово КОНЕЦ олицетворяло печальный итог всех моих попаданческих похождений.

Да и ловко брошенный аркан в меня, одиноко сейчас торчащего в нескольких десятках метров от дороги, позволил бы утолить все самые нездоровые желания разозленных дикарей, а порванная жопа — это далеко не самое страшное, что ждало бы мою героическую тушку перед наверняка очень болезненной смертью.

Но тут, как водится, в лучших традициях жанра подоспела «кавалерия из-за холмов», а мне даже и не пришлось ждать её пять дней, пялясь на восток во время рассвета.

Ага, я был спасён, можно сказать, в распоследний момент от последствий собственной неосмотрительности и излишней самонадеянности на фоне крайней неопытности родом, так сказать, из Земного кинематографа, как известно, не способного похвастаться достоверностью и тем более выступать в роли учебного пособия. А моей спасительницей, прнятное дело, была ненаглядная Ижэн.