Свет и Тьма

Ваше Высочество, прошу простить меня за опоздание, виноват, — поклонился княжич, подойдя к цесаревичу.

— Мы обсудим это позже, — кивнул в ответ наследник — а пока, присоединяйтесь к разговору Максим Владимирович. Думаю, тема вам будет очень интересна.

— Предки, да что нового может поведать нам представитель Речи Посполитой, — усмехнулся княжич — они же других слов кроме «отдайте Донбасс и Крым» уже два десятка лет не учат. Мне вообще кажется, что если бы не это, то у них не было бы причины выезжать за пределы своей страны

— Вы очень несдержанны, княжич, — поморщился Гедеминас — впрочем, это у вас наследственное.

— Вы правы, герцог. У каждого своя наследственность: у Ольговичей — горячая кровь воинов Тьмы и Хаоса, а Гедеменовичи вполне обходятся базовыми инстинктами. Правда, глядя на вас, складывается впечатление, что наследственность неполноценна, иначе объяснить внезапный сбой инстинкта самосохранения я не могу.

— Итак, что я могу передать своему королю? — показательно проигнорировал выпад княжича герцог — напомню, что этого ответа зависит также и мнение Папского Престола и германского Кайзера о сложившейся нелегкой ситуации.

— Можете передать что, когда нас будет интересовать их мнение, мы дадим им знать. А если они не услышат заданного по дипломатическим каналам вопроса, то с удовольствием поинтересуемся лично в Ватикане, Берлине и Варшаве, — продолжал вести разговор княжич, с молчаливого согласия наследника.

— Я могу воспринимать это как официальную угрозу, Ваше Сиятельство?

— Под протокол: вы можете воспринимать это как констатацию факта.

А лично для вас и вашего марионеточного монарха я напомню, что все попытки давления на Рюриковичей негативно сказывались на очертаниях польских границ и бюджете государства.

— Что вы себе позволяете, Ольгович? — взвился Гедеминас — за оскорбление царского рода в Речи Посполитой вас бы уже бросили в выгребную яму.

— Вы слышали, господа? — обвел взглядом зал княжич — на дворе 2036 год, а в Варшаве до сих пор пользуются выгребными ямами.

Мой род достаточно знатен, чтобы я имел право говорить о поместных князьках то, что думаю, по праву древней крови. И если вас, герцог, что-то не устраивает, то как верный вассал вы вполне можете потребовать от меня сатисфакции. Для этого вам всего лишь придется обратится к любому представителю моего рода за этими дверями. Каждому из них я публично даю право обсудить с вами условия и место. Время назначу сам — в течение трех часов с этого момента.