Свет и Тьма

Лично я вас больше не задерживаю. Ваше Высочество, у вас еще есть вопросы к герцогу или вы позволите ему сменить белье перед предстоящим мероприятием?

— Нет. Вы можете идти герцог, — отреагировал царевич, пытающийся в течение всего спича побратима не пробить фейспалм на глазах у всех присутствующих — князь Ольгович, граф Лавров, пройдемте ко мне в кабинет. Все остальные свободны.

11:00 МСК, 23.06.2036 г., рабочий кабинет императора кремлевской императорской резиденции, Москва

— Макс, что ты, черт возьми творишь! — взорвался Роман, падая в одно из кресел рабочего кабинета и наблюдая за реакцией старого дипломата, который в задумчивости застыл перед картой мира, поглаживая подбородок — уже сегодня об этом разговоре будут знать все интересанты, а завтра утром мы получим целый протестный нотный стан.

И что будем отвечать?

— Что нам насрать, — уверенно ответил княжич, наливая себе в бокал ароматный арманьяк из мини бара — причем ответ мы можем разместить в виде фекалий на дверях посольств. Если что, то есть у меня один мелкий засранец из проигравшихся, за денежку малую он с удовольствием реализует непотребство, заснимет процесс и выложит в сеть.

Дело в аккурат по его профилю.

— Сергей Викторович, вы слышали опору империи? — возмущенно обратился цесаревич к дипломату — Его Сиятельство предлагает двери посольств фекалиями мазать. Причем даже не дворянскими. Как вам такая прогрессивная дипломатия?

— Вы знаете, Ваше Высочество, — задумчиво заговорил граф — я, конечно, не согласен с предложенной княжичем формой выражения нашей позиции, но всецело поддерживаю ее содержание.

— Вот! — ткнул пальцем в Романа Макс — за такие разговоры наши отцы раскатали бы Гедеминаса по кабинету тонким слоем фарша сразу же после первого предложения, а после, не сомневаясь ни секунды, повторили бы эту процедуру с Анджеем в Варшаве.

— И именно это ты собрался провернуть с помощью дуэли? — устало резюмировал цесаревич.

— К сожалению, не получится. Он не попрется на ристалище сам и воспользуется правом замены.

Так что придется довольствоваться каким-нибудь бретером, — отвечал Макс, доставая из кармана пискнувший телефон — о как, через два часа на Лобном месте Красной площади. Только холодное оружие.

— Предки, Макс, там толпы туристов и прессы на глазах которых русский изверг Ольгович злостно надругается над беззащитным дворянчиком из польского посольства, вступившимся за честь своего монарха — растирая лицо ладонями пробубнил наследник.