Голодные Игры. Слава или Любовь?

Я отшвыриваю обломок и принимаюсь покрывать его ударами своих рук.

Это абсолютная смесь эйфории с яростью. Я машина по нанесению повреждений ему. Прикрывает голову руками, но выставляет камеру, чтобы она продолжала показывать меня. В центре внимания. Он укрывает голову стоя на коленях, но я бью его коленом, руками, и снова вкладываюсь полностью коленом, чтобы разбить его оборону. Он скала, но я шквальный ветер.

Ева смотрит на Юстину.

Она зажмурив глаза и обхватив свои хрупкие коленочки сидит у камня метрах в тридцати от нас.

Камень покрыт моросью. Сыро везде.

Плохой день.

Она не хочет смотреть как я делаю из грозного громилы кусок мяса. Живую грушу.

Для любого быка есть кнут.

Как я убиваю его голыми руками.

Я в забытьи наношу боковые без остановки пока меня не останавливает пушечный выстрел.

Я убил его.

Голос над ареной объявляет финалистов:

По арене объявляют моё имя.

Голос становится всё громче. Их рейтинги моментально отображаются на миллионах экранов.

Евгений Расстроев.

Количество фрагов, пульс в данную секунду, популярность у публики.

Ева Султанова.

Я зажмурившись понимаю, что убил его голыми руками.

Я понимаю, что миллионы зрителей через его гоупро только что пережили смерть от моих рук.

Я понимаю, что двое из четырех вышедших в финал – жалкие трусы.

По арене разносится:

Ганнибал Грант.

Я открываю глаза и вижу в тридцати метрах от нас с Ганибалом Еву.

Еву вынимающую лезвие своего штыка из горла Юстины.

Я последним понимаю, что это значит.

Игра окончена.

Мы отложим выяснение наших отношений.

Время радости творчества и вокала.

Третий раунд. Будь он неладен.

Глава 9 Лопасти

Я пинаю камни на своем пути. Я вглядываюсь в  ленту горизонта. Я думаю о всех тех, кто положил свои жизни в этих полях. До нас и после нас тоже.

Я чувствую облегчение, раскрыв в себе звериный потенциал. Я вытираю руки от крови. Я вытираю его небрежно о свои зеленые джинсы. Я мешаю грязь с кровью. Фешн с ржавчиной этого старого оружия.

Что есть наш мир, если не безумный салат из убожества и стиля?

Я пинаю камни возвращаясь к вертолету.

Водителю вертолета. Волонтерам, что помогают нам рассаживаться по местам на борту. На экранах мое лицо. Интервью с фанатами, о которых я даже и думать не думал.

Их теперь миллионы. Все изменилось в мгновение.

Безумно ноет шея. Боль. Две тысячи массажей не смогут расслабить тебя, если ты убил впервые.

Убил.