Голодные Игры. Слава или Любовь?

Он держит в руках ключи от правил. Он держит в руках все, что мне нужно. Он держит в руках все нити управления этой игрой. Он спокойно вышвыривает страницы в окно, а я силюсь не упасть на колени. По лицу хлещут слезы. Я жмурю глаза.

Самое страшное, что она наверно всё это видит.

Знаете почему мужчины не плачут?

Потому что это опасно. Тебя перестают бояться. Тебя перестают уважать.

Я падаю на колени и начинаю рыдать. Рыдать, как девчонка. Это не гипербола.

Навзрыд. Комната полна моего всхлипа. Ганибал выходит из вагона туда к ошеломленной толпе.

Но я не слышу. Я слышу только плач маленького мальчика так и не сумевшего вырваться из своего маленького городка. Юноши, который куда бы не шел так и остается рыдающим малышом на полу в своей комнате. Мамы больше нет рядом.

Помните тот раз, когда вас впервые оставили одного?

Вы уже сложили об этом свою собственную семейную легенду?

Когда мама впервые оставляет вас наедине с самим собой. Рано или поздно это произойдет с каждым.

Раны не избежать никому.

Вопрос в том насколько глубокими окажутся рубцы.

Вы больше не способны думать ни о чем, кроме того почему вас оставили. Почему она ушла. Почему её нет рядом. Чем ты заслужил это? Чем ты провинился?

Что боже мой с тобой не так, что тебя бросила твоя собственная мать?

Поезд несется на полной скорости. Лучи бьют маленькими ослепляющими пощечинами по лицу.

Я стою на коленях, я реву навзрыд. Я упираюсь ладонью в пол, а второй расстегиваю пуговицы на вороте рубашки, чтобы не задохнуться.

Никто не любит тебя.

Ты никому не нужен.

Чем я заслужил это?

Почему это случилось со мной?

Самый страшный кошмар двухлетнего.

Как только появятся психотерапевты для двухлетних, будьте добры – запишите меня на прием.

Я все еще там.

В комнате ставшей вдруг пустой. В схлопывающемся пространстве вокруг себя.

Никто не любит тебя. Потому, что никто и не должен был.

Ева гладит меня по волосам.

Последнее, что женщина хочет видеть в своем мужчине – его нервный срыв.

Колеса стучат все оглушительней.

Я совсем один.

Когда ты рыдаешь очень громко, тело покрывается мурашками – миллионном подкожных судорог.

Она обнимает меня, укрывая собой.

Когда вы последний раз рыдали так, что судорогой сводило мышцы на шее?

Когда нижняя челюсть до предела опускается вниз, чтобы дать выход потоку мучительных стонов, а мышцы под вашими прекрасными щеками сдавливает гримаса несчастья?

Когда плакать становится уже физически больно.