Голодные Игры. Слава или Любовь?

Когда вы последний раз дали себе возможность быть слабым? Быть уязвимым. Быть растоптанным. Когда вы последний раз позволяли себе чувствовать то, что вы переживаете на самом деле?

Она укрывает меня. Мы одни в этом вагоне. У всех на виду.

Она поглаживает меня по волосам. Она обнимает меня за плечи. Она шепчет.

– Тут везде камеры.

Она говорит мне.

– Они сделали из этого шоу.

Она целует меня в ухо и с её губ слетает.

– Твой рейтинг упал до 7.

Часть 4 Ева

Глава 1 Очки

Вот мы и попались.

Я верчу пальцами выданные мне очочки от спонсора. Прада. Айгласес. Единственная вещь от спонсоров, которая мне по-настоящему нужна. Нас обвешали спонсорскими обновками, как ветеранов медалями. Нас заставляют давать по одному шоу в каждом конце света раз в неделю. Нам дали каждому свой гримёрочный фургон. И мы с Евой уже много раз делали это в моем фургоне, но она еще ни разу не пускала меня в свой.

Большие мельхиоровые очки, за которыми так удобно прятаться.

Прятаться – вот что тебе по-настоящему нужно, когда ты проходишь первые две ступени конкурса. Твое лицо на биллбордах, на экранах, на газировке. Нас четверых, финалистов конкурса, везут сегодня на приём к герцогине. Не спрашивайте меня зачем – мы думали, что станем звездами. Что победы на прошлых этапах конкурса сделают нас свободнее – но мы стали просто куклами. Нас наряжают, нас заставляют давать сто тысяч интервью в день и нас таскают от знаменитости к знаменитости.

Нет, правда, когда ты идешь на конкурс, в первом раунде которого весь мир смотрит на то, как ты поешь, а во втором вам вручают оружие и смотрят, как выигравшие конкурсанты собственноручно сокращают число участников до четырех… Ты ожидаешь некоего уважения к тем усилиям, которые затратил на потеху зрителя.

Гусь там плавал.

Нам выдали очки. Каждому перед выездом на прием к герцогине. Возможно, это сделает нас чуть менее заметными, только вот журналистке, приставленной к нам двадцать четыре часа в сутки все равно.

Она тычет мне микрофон в лицо, прежде чем я успеваю запрыгнуть в лимузин. Она преследует меня. Она с одинаковой безучастностью спрашивает меня о моем детстве, о моих творческих планах о тех конкурсантах, что я убил собственными руками.

Ей все равно. Она спрашивает, о чем будет моя новая песня. Она спрашивает какие песни тех, кого я убил, понравились мне больше остальных. Ей ничего на самом деле не интересно обо мне.