Голодные Игры. Слава или Любовь?

Скоропортящаяся мумия.

Он заходит со спины. Так, что я вижу его в отражении зеркала.

Кулаки инстинктивно сжимаются, каждый волосок на спине становится дыбом.

Я замираю в ужасе от того, что могу сделать сейчас. Сдерживать себя – вот настоящее испытание.

Мне подводят глаза карандашом.

Ганнибал говорит: Знаешь, что будет потом?

Надо мной жужжит машинка для стрижки.

Скоро ты начнёшь нравиться людям. Потом некоторые из них полюбят тебя. Затем ты начнёшь нравиться всем. И сразу за этим… Никому.

Вот именно так круг и замыкается.

Хит за хитом они станут забывать тебя, заставляя тебя снова и снова копировать себя такого, какой ты сейчас. Как любому подростку тебе кажется, что ты будешь форевер янг.

Поверь мне: человек устает от всего.

Что ты чувствуешь, когда на тебя смотрят миллионы таких же лузеров, как и ты?

В первую очередь, ты устанешь быть молодым. Как когда-то устал быть ребенком.

Не ты ли рвался стать взрослым?

Память коротка.

Что подростковый бунт с его подчеркнутым цинизмом, склонностью к драматизированию и натужной грубостью – если не маленькая гормональная революция против себя-ребенка?

Того, кто застыл на детских фото в очаровательно нелепых позах с умилительно большими глазками.

Ты устанешь быть молодым. Только вот они… они не устанут видеть тебя таким.

Мне подбривают виски. Но сквозь жужжание машинки и легкий запах смазанных маслом ножей я слышу.

Они сделают из тебя зафармалиненую куклу самого себя.

Поверь – они не дадут тебе забыть слова песен, что ты спел здесь.

Спроси у Мерилина Мэнсона, спроси у Рамштайнов. Да напиши ты хоть триста альбомов после конкурса, – публика будет требовать от тебя «рок из дед» и «ду хаст», где бы ты не появлялся.

Он кладет мне руки на плечи пока мне подкрашивают брови.

Если я поведу плечами – я рискую получить беличий кисточкой в глаз.

Но самое интересное ждет тебя чуть позже.

Под парикмахерской накидкой я словно в парнике, потные пальцы сдавливают ручки кресла.

Ты станешь их тотемным животным. О котором они будут сочинять мифы и легенды.

Ты будешь доволен их работой. Ты будешь ловить сотни улыбок. Ты вдруг заметишь, что миф о тебе живет отдельно от тебя. Что газеты пишут о посещении тобою мест, в которых ты никогда не был. Выносить в заголовки слова, которых ты не говорил, тиражировать фото, на которых кто-то другой изображает тебя.

У тебя могут быть доказательства. Но это уже не будет иметь никакого значения.