Последний русич. Великий поход

Прохор уверенно шагал в мою сторону, примериваясь для нового удара. Я быстро отполз на пару метров и поднял руки.

— Спокойствие, — резко произнёс я, — У нас возникло недопонимание. Убери свою железку!

Воевода, не обращая внимания на мои слова, слегка сместился в сторону и поднял оружие.

— Прохор! — откатываясь дальше, рявкнул я, — Убери меч, кому говорю!

— Воевода, в себе княжич, — произнёс сопровождавший меня с поляны воин, — Дивно это, но нечисть на нём давно уже едет. От лешего останков самых.

Прохор озадаченно посмотрел на меня, но оружие убирать не спешил.

Слова гридня звучали довольно странно и явно что-то означали. Если бы воин не вмешался, то моего фамильяра уже рубили бы на части.

— Чем докажешь, что ты сын Ростислава, а не тело его токмо, поганью лесной захваченное? – подозрительно спросил богатырь.

— Ты совсем охренел, Прохор?! – подрываясь с земли, заорал я, — Нафига ты на меня с оружием кидаешься? Что тебе доказывать нужно вообще? У меня что, рога выросли и хвост?

Приняв мои слова, как руководство к действию, Куст немедленно сложил ветки в два пышных отростка и выставил их над моей головой.

И заурчал ещё так протяжно, довольный проделанной работой.

— Чем докажешь? — непреклонно повторил воевода.

— Тем, что на заднице у тебя родимое пятно с арбуз размером! — зло бросил я, — Доволен?!

— Не пятно то вовсе, — убирая меч в ножны, проворчал Прохор, — А мозоль от седла многолетний.

— Гад, перепугал до смерти! — в сердцах выпал я, — Чего ты на меня набросился?

— Извиняй, княжич, — без всякого сожаления, пожал плечами воин, — Не держал зла на тебя.

Куст этот твой сомнения вызвал.

Услышав собственное имя, злополучный росток лешего выбрался из-за моей спины и с интересом посмотрел на огромного человека. Воевода ответил тяжёлым взглядом, и фамильяр счёл за лучшее спрятаться обратно, где начал шумно дрожать, шурша листвой.

— Какие, к чертям, сомнения? – продолжил возмущаться я, — Ты бы спросил сначала что, да как! Сам же видел, как я Куста из тела лешего выковыривал.

— Видеть-то видел, — невозмутимо ответил Прохор, — Да ушёл потом, а там кто знает? Нечисть коварна. А ну захватила тебя и как куклой потешной водит?

— Да бред это! — недоверчиво произнёс я.

— Бред - не бред, а всякое случалось, — наставительно ответил воевода, — Бывало и такое, что куклы эти в селения врывались, да на части людей рвали. Ежели сразу погань отсечь удавалось, то и больного получалось спасти. Иногда... Леших наследие никому ещё добра не приносило.