Аристо без смерти

Повредить ведьме эти щупальца не могли, деревья доползая до огненной стены просто падали, словно поленья, в разрастающийся костёр. Огненная стена расширялась, поглощая всё больше деревьев, и мне пришлось отходить назад. Я даже швырнул в огонь пару подвернувшихся камней, но они лишь пшикнули в костре, не причинив ведьме ни малейшего вреда.

А фигура ведьмы возвышалась, словно её тело росло вместе с лесным пожаром. Хотя было ли там ещё тело? Сквозь языки пламени можно было разглядеть потрескавшуюся кожу, больше похожую на драконью чешую.

Произошло то, о чём меня предупреждал убийца магов. Я облажался. Не смог убить ведьму достаточно быстро и теперь, даже если она обречена, её силу уже ничего не сдерживает. Рассад кончается, новые тентакли уже не тянутся в огонь. Это огонь ищет их и жадно проглатывает, утоляя ненасытную страсть. Скоро огненное кольцо дойдёт до до обычных деревьев. А затем и до академии.

И тут завывания распространяющегося пожара заглушил новый звук. Пронзительный звериный рык, переходящий в волчий вой.

А в следующий миг передо мной возник ещё один монстр. Гигантский оборотень встал на коротковатые для такой туши задние лапы, задрал к полной луне клыкастую пасть и снова завыл, привлекая к себе внимание огненной ведьмы.

Мельком я успел отметить, что мышцы зверя бугрятся под свалявшейся шерстью, каждый коготь размером с мой нож. И что у вервольфа огромный хрен. Зверь сделал лапой предостерегающий жест, прозрачно посоветовав не вмешиваться, и рванул вперёд, прямо в языки пламени.

Некстати вспомнилась дурацкая шутка про то, что может быть хуже, чем увидеть в надкушенном яблоке червяка. Происходящее и правда напоминало всесожжение. Пламя стало невыносимо ярким. Всё что я мог сделать — это найти хоть какую-то ложбинку в земле, куда и рухнул закрывая голову, когда пожар превратился в настоящий взрыв.

* * *

Когда я очнулся, всё ещё горел рассад, но без очага, без всепожирающего живого костра, это пламя выглядело почти мирным и не стремилось распространяться дальше, довольствуясь тем, что уже стало добычей.

Там, где горела ведьма, теперь была воронка. В её центре валялся голый великан, вернувший человеческий облик, весь чёрный от копоти. От Гореловой остался только угольный силуэт. Ключ от дьявольской машины само собой тоже не уцелел. Боль достигла того уровня, когда игнорировать её уже не получается, в глазах туман. В ушах белый шум, во рту химический привкус адреналина.