Азраиль. Война Небес! Том 4.

Голая спина девушки невольно приковала мой похотливый взгляд. — Ты решил из меня и мокрого места не оставить, Эраст?

Я усмехнулся, поднимаясь с кровати. Честно сказать, давненько я не испытывал такого восторга от женского тела. София удовлетворяла меня во всём; начиная от внешности и заканчивая похотливостью.

Я зашагал в ванную; увеличив напор тёплой воды, задрал голову вверх и с наслаждением застыл под потоком.

— Я ещё не закончил, если ты об этом, — мой голос прозвучал с усталым смешком. — Твоё тело буквально создано для страсти.

Пара минут — и нежная рука Софии внезапно коснулась моего плеча; упругая грудь прижалась к спине. Честно признать, порой казалось, что со мной разговаривает Карина Рюрикова. Настолько они с матерью были похожи своей Аурой и... всем остальным.

— Думаешь, я с тобой закончила? — прошептала она, спуская руку ниже.

Я и впрямь подумал, что она устала. Развернувшись, взял её на руки — и мы оба оказались под струёй тёплой воды.

Всё было прекрасно... до одного момента.

В дверь постучались.

И более того, не дождавшись моего согласия, её бесцеремонно распахнули. Мы с Софией обернулись в одно время и выпучили глаза на... довольно худощавого мужчину средних лет. И не обычного слугу, а имперца, судя по его одежде.

Вот же наглец.

— Господин Орлов, я действительный статский советник Еремей Лукьянович Прытский! — громко заявил тот. — Император Аристарх Карпович ждёт вашего визита в храм Святого Патрика. Машина уже ждёт вас, господин Ор...

— Пошёл вон! — процедил я, всё ещё держа Софию на руках.

— И закрой глаза, кухаркин сын! Что ты себе позволяешь?!

— Я...

— Сказано же было! — добавила Раевская, слегка улыбаясь. — Проваливай!

— В следующий раз, господин Прытский, будь любезен, постучись перед входом. А сейчас — пошёл вон!

Прытский залился красным, сделал шаг назад — и захлопнул перед собой дверь.

Глава 2

Второе Небо. Московия. Поместье Бисфельдов.

Пусто... на душе, в спальной, во всём мире — пусто.

Горечь утраты после новости о смерти Роберта свалилась тяжким грузом на некогда великий и неприступный графский род Бисфельд.

На каждого члена семьи и на Эмилию. Дмитрий и Юджина чувствовали на себе не меньший груз; они особо не разговаривали... ни с ней, ни между с собой, ни с кем-либо ещё в этом доме.

Слёзы наворачивались от одной лишь мысли о погибшем муже, каждая крупица Эмилии ощущала боль. Порой мысли и вовсе становились мрачнее тьмы, мысли о полном отчуждении от мира.