Повторить перерождение!

— Чего же ты хочешь?

Честно говоря, я не желаю возвращаться к первому вопросу. Пока я сам не разобрался в себе, не желаю афишировать жалкие и сухие недоговорки. Меня уже не сильно заботит, вампир я, оборотень или кто-то ещё. Мной движут лишь чувства... И сухая логика.

— Дацио, я хочу стать вашим другом! Вам, ой, то есть тебе, наверное, нужна помощь с тем шипом в ожерелье, верно? Мне и самому хочется увидеть всё в мельчайших подробностях снова!

— Снова?

Цепиш сделал неловкую паузу, а после продолжил:

— Мы живём далеко не в шестнадцатом веке, верно? Все артефакты, которые есть в этом мире, уже давно расшифрованы и не исключено, что использованы.

Бижутерия с шипами внезапно появилась около трёх тысяч лет назад...

Три тысячи лет?

— Она не похоже на древнее мастерство...

— Так ведь и не древнее, вполне себе современное.

Что несёт этот вампир? Как бижутерия может существовать более тридцати веков и при этом являться достоянием нового времени? У него явно проблемы с логикой.

.. Или головой.

— Мне рассказать, как его использовать?

— Да, пожалуй.

Рука самовольно направилась ко лбу. Всё как-то навалилось разом и забило голову до края, я просто потерял суть повествования и личный анализ окружающего мира.

— Этот шип, хоть и маленький, на самом деле очень острый. Ювелиры так грамотно просчитали длину, что если вонзить его в сердце, краешек острия легко и без боли войдёт в желудочек. Ох, прошу прощения, мне нужно принять немного лекарства.

Цепиш достал небольшую пробирку с томной красной жидкостью.

Сначала я хотел уточнить: какое лекарство нужно бессмертному, но после вопрос отпал. Как только он с жадностью выпил флакон, его кожа побелела, а глаза стали темнее. Кажется, он полностью восстановил силы, которые потратил на регенерацию.

Наблюдая за подобной картиной, мне стало не по себе. Однако, это не страх. Какая-то тягучая слабость заставила мою спину сгорбиться... Свет стал менее контрастным, а сердце билось как сумасшедшее.

Не только сердце... Я слышал отчётливо каждый стук в своей голове, а в ушах зазвенел шум, словно от сбросившего домашнего телефона, до ужаса доведённого до высоких тонов.

— Теперь мне стало лучше, о, что же с вами, Дацио?

— Цепиш, твою мать, что ты сделал?

БАМ БАМ БАМ, какого... Каждую секунду оглушительно в моей голове отдаётся шум с невозможным уровнем громкости. Моё тело судорожно подпрыгивало от каждого импульса, не давая собрать мысли воедино.