Вар'Кай I: Cтарейший из рода

Стало понятно, что на открытом месте, громовые стрелки просто перебьют нас как кутят, ибо пока мы сблизимся, их громовые стержни положат всех храбрецов, а остальные просто отступят. То же самое можно было сказать и о ездовых зверях. Они боялись грохота и были неспособны мчаться на того, кто его издаёт. А если у воинов архипелага окажутся громовые стержни вдвое длиннее... они смогут убить всех нас с безопасного расстояния, а выживших окружить и заморить голодом в крепости.

Я думал, размышлял и не находил из ситуации выхода.

Поток беженцев, идущих по дороге, иссяк несколько дней назад, а вражеская армия приближалась, и это приближение было видно каждую ночь, по куче кочующих между холмов костров. Они шли с востока, от побережья, и не могли быть союзниками.

Но и это было лишь частью угрозы, ведь по старой деревенской дороге из центра ветренных территорий прискакал гонец, рассказавший о поражении ветренного войска. Сам он мало что видел и понимал, был в тылу, когда ему приказали явиться к даймё ветренных кланов, и тот отправил его на юг, сообщить о своём поражении.

Сколько я не мучал гонца расспросами, тот рассказал лишь о дыме, грохоте, толпах дезертиров и целых холмах мертвецов. А это означало, что чужое войско тоже разделилось, и та его часть, что разбила восточные кланы, за то время пока мы стояли, могла уйти ещё дальше, оказавшись у нас за спиной.

Каждый час и каждую свободную минуту я думал только об одном, как сохранить войско и не потерпеть поражение. Если здесь погибнет семь тысяч воинов, весь юг империи окажется истощён и ослаблен.

Не будет больше не мести ни возрождения дома Вар’Кай.

Только смерть. Только забвение.

Но ведь враг где-то хранит огненный порошок. В одном из мешочков он отсырел и не загорался, а значит, его хранят в особых условиях. Вряд ли в тканных мешках. Скорее в промасленных и законопаченных бочках. Где-нибудь в телегах, под тентом, защищающим от непогоды.

И меня интересовал вопрос, что будет если поджечь целую бочку этого вещества?

Чем больше я об этом думал, тем больше понимал, что единственный мой шанс на победу, это лишить противника громовых трубок.

***

Астрит Рваное Ухо, помочилась в снег и поднявшись натянула штаны.

Она ненавидела этот лес. Ненавидела проклятых узкоглазых выродков. И их странные города, горящие словно спички. Не говоря уже о тоненьких сабельках, которые те называли смешным словом — «катана». Она навострилась их ломать одним ударом тяжёлого, цельнометаллического топора.