Сандаучар из Сундуковки

Послушница пыталась воздействовать на сундук магией, а Богдан изводил её подколками.

Впрочем, и в ответ получал изрядно.

Позже, когда разозленная послушница чертила разбавленной водою кровью свою подпись, Богдан неожиданно для себя брякнул:

— А вы Храм-то купили или отобрали?

И тут же мысленно проклял себя за длинный язык. Ментальников на стенах опять же видно не было, дурость свою на чужое влияние не спишешь.

Девица от вопроса вздрогнула, но подпись завершила.

Уставилась на Богдана глазами цвета реки и уронила:

— Не совсем.

А теху почудилось иное:

«И ты — вода».

Весна только начинала набирать силу, но солнце уже пригревало, да так рьяно, что Богдан снял куртку и повязал вокруг пояса.

Долго же он не был в Суздале.

Вдалеке на широком зеркале пруда девушка испытывала на прочность лёд. Посеревший весенний лёд казался ещё достаточно крепким, но тех знал, каким мог быть обманчивым.

Сердце сжалось, словно в тисках, когда девчонка пробежалась до середины пруда, оставляя за собой следы-озерца, рисуя ими на снежной поверхности забавные узоры.

Только тогда Богдан облегченно вздохнул.

Два года минуло с их последней встречи. Юная послушница поднялась на пригорок и наблюдала, как медленно затягиваются лунки. А юный тех смотрел на Милолику и не узнавал.

Правду говорят, что девчонки после первых красок взрослеют активнее. Если с собой начал сравнивать, то за два года он успел только в рост вытянуться, и возвышался теперь над юной послушницей на две головы.

Будущая жрица тоже подросла, и напоминала точеную статуэтку. Ладную женскую фигурку, которая на столе у Наставника стояла. Владимир как-то поведал Богдану, что в годы юности из слоновой кости девицу вырезал. Кто и что не уточнил, но часто вертел в руках, в глубокой задумчивости. Объяснять причину охватывающей его в этот момент грусти Наставник тоже не захотел.

Солнце подсвечивало тело совсем еще юной девушки и силуэт четко вырисовывался, со всеми появившимися за это время изгибами и выпуклостями. Эти вот изменения, что произошли со строптивой послушницей, паренек оценил и покраснел. Ударил себя по лбу основанием ладони и смущенно крякнул.

Лика его в этот момент и заметила: скрестив руки на груди, встала в излюбленной позе, гордо задрав подбородок и слегка нахмурив брови.