Царь Бурьян и "Философский камень".

- Да, что ж это такое?! Сонька золотая ручка хватит уже сестёр Кустовых малевать! Уже все на площадке за-па…

При виде лиц девушек из подтанцовки, я невольно онемел, так как Малярухина намалевала Кустовым здоровые красные яблоки на щеках. Я такой макияж видел только в киносказке «Морозко» на «королевне» Марфушке.

- Это чего за натюрморт на лице? – Пробормотал я. – Это где теперь так ходют? В городу Парижу али в посейдоновом Синеморске?

- Много вы в женской красоте понимаете, - обиделась гримёрша.

- Ну да, куда мне? Нам ведь царям по любви жениться нельзя.

- Я почесал затылок. – Хоть лягушку под венец веди, лишь бы она царевной была с пол царством в придачу.

- А может камеру на верёвку привязать? - Подскочил с новой идеей Игнат Маляруха. – И её запустить на…

- Ты лучше жену поучи яблоки со свеклой на щеках больше не рисовать! – Не выдержал я. – Все на площадку! Пока я кого-нибудь на верёвку вместо камеры не привязал! Первый план трансляции такой, - сказал я оператору. – Крупно снимаешь барабаны Трифона Громыхалы, по которым он стучит: бум-бу-бум бум-бум, бум-бу-бум бум-бум.

Затем медленно отходишь назад и в кадр попадает басовая-балалайка Платона Кочерги и тут же вступает соло-балалайка Жоржа Репкина, и наконец, в кадр буквально впрыгивает завсегдатай всех местных свадеб в округе Гоша Печень с гармошкой, тыры-ны-ны, ны-ны-ны.

«Представляю, какая у парня печень особенно осенью, когда свадьбы играют», - горько я усмехнулся про себя и вслух добавил:

- А дальше идём по сценарию.

Ясень пень?

- Так бы сразу и сказали, - обиженно пробормотал Маляруха, вставая на исходную позицию.

- Начинаем с песни «Лучший город земли»! – Скомандовал я. – И…

- Сцапали голубчика! – Закричала радостная Добрана Смелеевна, ворвавшись на съёмочную площадку. – Взяли Джафара, в цирке акробатом подрабатывал.

- Докувыркался, значит, - сказал я. – Раз мир спасли, давайте уже работать начнём. Поехали!

***

Один из самых крупных торговцев «чёрного рынка» Маврикий Сенегальский, отклеив седую бороду и усы и нацепив на лысую голову чёрный парик, а заодно сменив лохмотья нищего на щёгольский двубортный костюм, с большим интересом ожидал загадочной телетрансляции из Радосграда.

Он всё никак не мог взять в толк, что задумал шустрый мелкий царёк из Бурьяного захолустья. «Ну, допустим, - думал Маврикий, – народ после долгого трудового дня на базаре соберётся напротив Золотого моста, чтобы посмотреть что-нибудь необычное.