Царь Бурьян и "Философский камень".

– Я посмотрел на обустройство рабочего места главы семейства, недовольно поцокал языком и с пренебрежением сказал. – Не годится. Перенеси Марийка, дом Алмазовых на следующую очередь через три месяца.

- Не понял? – Попёр на меня сынок купца, размахивая пистолем.

- Да! – Завизжала купчиха. – Царь дал приказ ставить, значит ставь тернет!

- Кабинет должен быть обшит красным деревом, - пришла мне на выручку Анна-Мария, так как я от такого наглого напора торгашей растерялся. – Через месяц придём, проверим!

- Если не сделаете, то штраф 100 солидов, етить-колотить, вот так! – Гаркнул я, и незаметно подмигнув компаньонше, пошёл вниз на выход из «купеческого гнезда» Иннокентия Алмазова.

Глава 9

Из поездки в Царьград вернулись аккурат перед телеспектаклем. Пришлось почти три часа ждать, когда перестанет работать оборотное зелье Анны-Марии и внешность вернётся обратно к нормальному состоянию. Не хотелось подданных своего маленького царства пугать толстым носом и опухшими щеками. А когда я заносил сидялёт в свою башню, то стал свидетелем очень трогательной сцены, Чудилов снова приволок ещё какую-то икебану в подарок юной волшебнице.

- Взрыв на макаронной фабрике, - прокомментировал я корягу, из которой торчали обструганные ветки.

- Много ты в высоком искусстве понимаешь? - Пробурчала недовольно Анна-Мария и унесла сие «произведение» в свою комнатушку.

- Если бы надо мной не висел «папины» должищи, огромные тыщи, то я тоже бы какую-нибудь деревяшку выстругал от нечего делать, – хмыкнул я и, прихватив в столовой пару лепёшек, поспешил на пляж в старый амфитеатр.

Каково же было моё удивление, когда на сцене перед камерой бегал кот Буян и отгадывал загадки, которые ему выкрикивали со зрительских мест. И иногда даже называл правильные ответы.

- Театралы твои чего-то не спешат, - зашептал мне на ухо «профессор» Петрович. – Вот Буянчик время и тянет, чтобы не было дырки в телетрасляндии.

- В телетрансляции, - поправил я слугу и тут же побежал к театральному вагончику, который стоял чуть-чуть в стороне сцены, в тени под немного нависающей скалой.

Главным человеком в бродячей труппе, отвечающим за режиссуру и сценический материал был некто Тиранов или Тиран, как его все звали. Актёр лирического жанра, широкоплечий малосимпатичный с залысинами мужчина лет тридцати. И сейчас этот режиссёр нервно ходил из стороны в сторону и дорывал оставшиеся на стремительно лысеющей голове волосы.

- Я не могу первый раз выйти в телеэфир со старым текстом! – Психовал он.