Царь Бурьян и "Философский камень".

- Тиранушка не губи! – Взывали к его голосу разума пожилые супруги Купидоновы. – Выгонят ведь!

- Не сходи с ума, - недовольно шипела на него роковая красотка Серафима. – Всё режиссёры, как режиссёры, один ты вечно ищешь какую-то оригинальность.

- А я не все! – Вспыхнул Тиранов в тот момент, когда я залетел в закуток к артистам.

Я бросил взгляд на актёра Вертихвостова, который играл роли героев любовников, ведь ему прямо сейчас гримёрша Соня Малярухина замазывала белилами фингал под глазом. Подмигнул двум разножанровым красавицам актрисам Серафиме и Лизе, кивнул супругам Купидоновым и вперился в Тирана.

- Быстро и четко, почему ещё не на сцене? – Прошипел я.

- А он неудачник, вот почему! – Зло бросила Серафима. – Не может, видите ли, выйти в эфир на огромную людскую аудиторию со старым текстом.

- Ему место нужно в истории, - поддакнул вредной актрисе Вертихвостов. – А нам жрать завтра нечего будет! – Герой любовник вздрогнул, когда гримёрша случайно надавила на его синяк.

«Эх, дать бы Тирану с ноги! – раздражённо подумал я.

– Андрей Тарковский недосоляренный, Квентин Тарантино не застреленный, Стивен Спилберг акулами не съеденный».

- Пиши быстро! – Взвыл я, от беспомощной злобы сжав кулаки. - Диктую в первый и в последний раз в своей царской жизни!

Гул затих. Я вышел на подмостки.

Прислонясь к дверному косяку,

Я ловлю в далеком отголоске,

Что случится на моем веку.

После первого четверостишия Бориса Пастернака недовольный гул в актёрском закутке затих, даже Малярухина перестала надраивать наглую физиономию Вертихвостова, которому наверняка дал в глаз какой-то приревновавший свою жену местный житель.

И пожилая актёрская пара пробормотала себе под нос, что-то на подобие «свят-свят». А я продолжил:

На меня наставлен сумрак ночи

Тысячью биноклей на оси.

Если только можно, Авва Отче,

Чашу эту мимо пронеси…

А уже через три минуты на сцене амфитеатра на фоне полуразрушенных колон знаменитое стихотворение «Гамлет» вдохновенно читал режиссёр-неудачник Тиранов:

Я люблю твой замысел упрямый

И играть согласен эту роль.

Но сейчас идет другая драма,

И на этот раз меня уволь.

«Память у мужика что надо», - усмехнулся я, окинув взглядом притихших зрителей, которых сегодня собралось поглазеть на новый прямой эфир около двухсот человек. Кстати, Чудилов пришёл в театр под открытым небом с Анной-Марией. «Как несправедлива жизнь в этом волшебном мире, - подумалось мне.