Итан Хазгу. Проклятый лес

— Ланьерга придет на рассвете и вырвет твое сердце!

Моим плетение его прижало к стене и стало давить, постепенно усиливая нажим и лишая возможности нормально дышать. Скоро пленник был практически распластан на стене, а попытки его магического сопротивления я быстро пресек, просто немного усилив заклинание. К тому же, его поток был весьма слаб. Я даже не совсем понимал, как он вообще мог его использовать.

— Или мы станем говорить, или от тебя остается пятно на стене. Выбирай! — предложил я, рассматривая пленника.

Будет нехорошо, если он откажется говорить.

— Ты… мертвец! — выдохнул он и его поток снова активировался, но в этот раз он был совершенно другим, мощным и полным магической силы. И его структура была мне уже знакома — так использовали магию занги в старой ратуше. Мое плетение почти сразу разрушилось, как будто рассеченное на части, а потом…

Потом я шагнул вперед и воткнул в сердце фанатика кинжал у него же и позаимствованный чуть раньше. И сразу отскочил, начав обращение в варха.

Сюрпризов с магами может быть много, это я уже хорошо запомнил.

И не прогадал.

Некоторое время мадья бурлила в его потоке, человек с кинжалом в груди пытался встать, шевелил руками, открывал рот. Будто бы мертвец пытался жить, выполняя привычные движения. А потом исчезло нечто, связывающее его поток с чужой заемной силой и человек бессильно опал на камни, умерев окончательно. Его ребра чуть хрустнули, выпуская последний выдох, и все закончилось.

Хотя, нет, не все. Джарх мертвеца стал покидать тело, стремясь развеяться или ускользнуть куда-то прочь.

Разительное кстати отличие — джарх демонов ведет себя совершенно по-другому и ищет нового носителя.

Я протянул лапу, и не раздумывая втянул его в себя. До сих пор от этого была только польза, несмотря на предостережения Марга.

Джарх пробовал сопротивляться, но борьба очень быстро закончилась, оставив мне клочки чужих воспоминаний и какие-то куски плетений,

Я как будто на некоторое время стал этим человеком, который сначала напал на меня на плоском камне, потом наблюдал, как я пробиваюсь туда в красном свете тухнущих костров.

Ну и так далее. Джарх как бы хранил в себе отпечаток личности, но с редкими ошметками памяти и событий.

Получилось вспомнить и всякое другое — большое поселение где-то на высоком берегу реки, жертвоприношения при свете факелов, атаку всадников, убивающих всех на своем пути, большую ладью, тяжело отваливающую от берега, многочисленные пожары.