Итан Хазгу. Проклятый лес

Будь я в компьютерной игре, это был бы шикарный крит.

Горестно взвыла вторая нелюдь, а ее птицы снова атаковали меня, в этот раз серьезно изранив. Мадьи на щиты уже не хватало, но и моя противница почти обессилила. Я это видел по слабым движениям рук, которыми она шевелила уже с трудом.

Подхватив с земли увесистое полено, я метнул его в оборотницу и следом прыгнул сам. Деревяшка на мгновение отвлекла вражину, заставив отшатнуться, а уйти от моего удара она уже не успела. Зеленоватое лезвие моего меча удлинилось и отсекло ей верхнюю половину клиновидного черепа, в конец обезобразив и без того стремный образ.

Оборотница тихо упала сначала на колени, а потом назад, на спину, начав превращаться снова в уродливую грязную бабу со злобной ро… а, нет, половины рожи как не было, но все остальное верно.

Джарх! Наконец-то… Но памятуя об опасности видоизменения человеческого тела, я обернулся в варха и только тогда сущность этой твари стала моей. Если вообще корректно так говорить про полученные ошметки воспоминаний и разрозненные части каких-то неизвестных плетений, проявившихся в моей памяти.

Тяжело дыша и едва не подвывая от голода, я сдержал порыв варха наброситься на мертвые тела и вернул себе человеческий облик. Но напоследок набил-таки пасть горьким мхом. И это оказалось так отвратительно, что чуть приглушило желание сожрать что угодно.

Надо срочно что-то поесть... Взглянув на свои руки, я не узнал их — кожа да кости. Проклятье!

На глаза попалась оброненная торба, и я разорвал ее пополам в поисках еды.

Кусок черствого хлеба, дурно пахнущее мяса, несколько картофелин и других незнакомых овощей… Сгодится все, кроме мяса. Кажется, я догадываюсь, чье оно.

Кроме еды, тряпок и ремешков, в котомке был еще один предмет — кроваво-красный камень яйцевидной формы, заключенный в узорную металлическую форму с аккуратными маленькими листьями по краям. Элегантная, красиво сделанная вещица, но все портил камень внутри. А вернее, его слишком насыщенный цвет и тяжелый, гнетущий поток неестественной мадьи, проистекающей из него.

Трогать вещицу рукам не хотелось, и я спрятал ее в торбу, обернув в сухую кору и тряпки.

А что вторая баба?

Да ничего такого. Никуда не делась, так и лежит, разваленная на две мерзкие половинки. Почти ровные, кстати.

Оп, а это что такое? Приметив во мху неестественный блеск, я наклонился и поднял небольшой треугольный амулет. Кусок светло-синего металла со сглаженными краями.