Итан Хазгу. Проклятый лес

Этих бестий выпускают специально, чтобы они выслеживали раненых и неудачников. Кроме них есть еще и оборотень — доброволец, участвующий ради потехи и заработка. Этот опаснее всех, умный, опытный. Но ему разрешено появиться на Арене только после десятого удара гонга.

— За что же я здесь? — но мне остается только скрипеть зубами, пытаясь вспомнить события прошлого.

Надо выбраться на вершину, там хорошее место для наблюдения… Там и подловлю волкодава.

Шагнул вверх по склону и едва успел рухнуть в траву, скрываясь от появившейся там лучницы.

Темноволосая женщина шла боком ко мне, но вполне могла и заметить движение. И если так, то сейчас она выжидает, когда я пошевелюсь, или обходит, держа на прицеле. Да еще и этот пес где-то неподалеку. Медленно поднимаю шлем я рукоятке топора. Стараясь не двигаться самому.

Тум! Стрела бьет под шлем, втыкаясь в дерево топорища и сбивая его в траву. Вскакиваю и встречаюсь глазами с лучницей. Они горят злобой и затаенным страхом. Не уверена в себе, хорошо… Худое скуластое лицо, впалые щеки, губы решительно сжаты.

Знакомая рожа, нет?

До нее шагов тридцать, и я бросаюсь вперед, но почти сразу же прыгаю влево, в сторону, под защиту дерева. Успеваю за мгновение до того, как с тетивы срывается вторая стрела. Быстро стреляет баба, опытная.

С минуту играем в кошки-мышки — она обходит, я выглядываю, укрываюсь и перемещаюсь, стараясь сблизиться. Но она еще не заметила волкодава!

Тот уже в сорока шагах, прямо у нее за спиной. Пес рванул в атаку большими скачками.

Даже жаль ее. Лучница заметила новую опасность, когда четвероногий уже преодолел половину расстояния. Она вскрикнула, отшатнулась и едва не упала. Но успела вскинуть лук и выпустить стрелу.

Мимо!

Я мельком оглянулся, проверяя лес за спиной, и сорвался с места, сжимая в руках топор. Сейчас там будет жарко.

Волкодав прыгнул, метя лучнице в горло, но ушлая баба успела подставить лук под разинутую пасть, и они оба рухнули на землю. Пес глухо рычал, сжимая челюсти на деревяшке и прижимая жертву к земле, а та удерживала лук, отжимая от себя собачью башку.

Увлекшись боем друг с другом, про меня они забыли, так что я с размаху снес псине полчерепа, убив наповал одним ударом.

И остановился, глядя как спасенная от собачьих клыков лучница протирает глаза, с трудом перекатывается на живот и начинает вставать на четвереньки.

Мы на Арене, она хотела убить меня… Но рубить ее топором я не стал — неправильно это.