Итан Хазгу. Проклятый лес

Все, тащи ключ скорее!

Звяканье замка, кряхтение лекаря и тяжелое дыхание сторожей я едва вытерпел, дожидаясь звука открывшейся дужки.

— Что за вонь? Мы что, в конюшне? Это будет вам стоит еще триста монет сверху, — старик мало что понимал, но свою выгоду упускать не хотел.

— Сюда, господин Налиш, — подтолкнул лекаря Шлепа. — Больной на земле. Вам же только рукой его надо коснуться, да?

— Несите факел, идиоты, — наконец сообразил лекарь. — Да я с места не сдвинусь, пока не будет света.

И над лекарем возник небольшой светящийся шарик, заливший мое временное пристанище желтоватым светом.

Узрев прутья клетки и мохнатую тушу варха, лежащего всего в двух шагах впереди, толстяк взвизгнул и попытался выскочить из клетки. Но налетел на Шлепу, оступился и рухнул на землю, придавив стражника. Шарик погас и мы оказались в темноте.

Но я-то видел происходящее, а остальные нет. Господин Налиш что-то сипел и пытался ползти к выходу, отталкиваясь руками и ногами. Под ним корчился Шлепа, стараясь не заорать от боли и тараща глаза в мою сторону, а Хря судорожно крутил головой и шарил руками, пытаясь нащупать дверь клетки.

Его трясло крупной дрожью.

Неслышно поднявшись, я в два движения добрался по потолку до двери и выскользнул наружу, едва не задев сторожа задней лапой.

— Что это было? — Хря отшатнулся и едва не упав на спину.

Сдавленные ругательства господина Налиха и Шлепы были ему ответом.

— Закрывай, Хря! Где ты там?

После некоторой суматохи и ругани, стражи закрыли замок, а толстый лекарь сбежал, бормоча себе под нос какие-то ругательства.

— Как ты умудрился притащить его в темноте? — восхитился Хря.

— Этому жадному толстяку лишь бы деньги звенели. Готов и мертвецов лечить, — отозвался Шлепа. — И это… Ты как знаешь, а я ухожу. Господин Налиш наверняка донесет на меня. Лучше в лесу счастья попытать, чем на виселице поутру болтаться. Бывай, Хря!

— Эй, погоди. Я тоже здесь не останусь без тебя, — заныл второй. — Может быть не в лес, а по реке уйдем? Или на тот берег…

Дальше я уже не слышал, перебравшись на крышу и уходя все дальше от зверинца.

Надо бы найти спокойное место.

Обращение обратно в человека оказалось небыстрым, и я поминутно чувствовал, как становлюсь другим. Тело хоть и менялось, но это было не физическое превращение, а какое-то иное. Как будто поток из Кантра создавал меня вокруг некой основы. Одновременно и опустошал, и наполнял, формируя тело человека вместо мохнатого варха.