Итан Хазгу. Проклятый лес

Но вот беда, она почти сразу исчезала, растворяясь в пространстве. Первая моя попытка ухватить чистую силу и бросить ее вперед провалилась — все развалилось на брызги и сразу пропало. А повторить я не успел.

— Ты не думай, Вади, завтра мы вернемся туда. И если она не согласится, то пусть пеняет на себя. А сегодня еще время есть. Нам же не убивать ее надо, а припугнуть, как просили,— хриплым громким голосом растолковывал кто-то неподалеку.

И, судя по звукам, они пробирались сюда по кустам также как и я, спускаясь под мост.

— А если она сбежит? — отозвался второй. — Дупло, скажи, разве нам заплатят, если баба пропадет?

— Не станет она убегать из дома, — возразил первый, выходя из-за куста. — Некуда ей уехать.

И тут он заметил меня.

— Глазам не верю! — он даже присвистнул. — Ты смотри, Вади, стоило нам ненадолго уйти, как здесь уже тараканы завелись. Вот что за дела, а?

— И не говори, Дупло. Талдычим им, объясняем, а все одно. Хоть табличку вешай, — поддержал его второй.

Мужчины подошли поближе и я смог их рассмотреть.

Оба невысокие, худые, со впалыми, заросшими щетиной щеками. На головах тряпки намотаны, типа коротких капюшонов. У одного шрам на лбу через бровь, у другого кривой, сбитый набок нос. Одеты как нищие, но одежда мешковатая, не понять, что под ней. У одного большая торба на плече, а второй с большим деревянным подносом, висящим через ремень на шее. Такие же я видел на улицах у торговцев всяким хламом вразнос.

— Медом намазано что ли? — спросил Вади, снимая с себя торговую сбрую и ставя на землю.

Когда он разогнулся, в руке он уже держал короткий кривой нож.

— А ну сидеть! — рявкнул второй, заметив, что я поднимаюсь с тюфяка. Торба соскользнула с его плеча и упала на землю. — Ты, еще и глухой что ли, морда!

У этого никакого оружия я не заметил, зато обратил внимание, что он собирается зачерпнуть в Кантре силу. Нищий и маг при этом? Как странно. Я-то думал, что это привилегированное сословие.

Поднявшись во весь рост, я оказался на полголовы выше этой парочки, но их напора это не снизило.

Первым ко мне подскочил Вади и махнул рукой с ножом, метя по глазам. Быстрый, злой удар, сопровождающийся коротким ругательством. Я отшагнул назад, пропуская лезвие перед собой, и отмахнулся костылем.

— Мы здесь ночуем, — выдохнул Вади. — Все знают, только ты, урод, все равно сюда приперся!

И он снова атаковал, попытавшись располосовать мне грудь. В этот раз я ткнул костылем ему в рожу, но палка прошла мимо.