Итан Хазгу. Проклятый лес

Толстяк шагал как заведенный и только ругался, судя по интонациям.

Когда до титанической колонны было уже рукой подать, и гудение стало почти оглушающим, я догадался, что можно использовать джарх занги-тара, чтобы сформировать себе оружие. Такое же, как было у Нэль.

Первая попытка оказалась неудачной, а со второй в моей руке на мгновение появился черный с ядовито-зелеными прожилками меч. Мигнул и пропал, дав всего на секунду ощутить в ладони его приятную тяжесть. Но затем джарх как будто понял, что я от него хочу — все предплечье наполнил жар, сразу рванувшийся наружу, и вместо кисти у меня оказался тот самый коготь-серп, длиной почти в метр, который был у занги-тара, когда мы с ним сражались.

«Черт, я же хотел меч!» — пробормотал я, но исправлять произошедшее уже не было времени — мы были почти у основания колонны.

Кое-как замахнувшись, я обрушил костяной серп на руку Тукве. Ожидал, что будет столкновение или мое оружие отскочит, но оно без сопротивления прошло через плоть, начисто отрубив толстяку кисть.

Я шлепнулся на землю, а он по инерции сделал еще несколько шагов и оглушительно взвыл, обхватив покалеченную конечность другой лапой.

Вскочив на ноги, я замахнулся для второго удара, но Тукве проворно отскочил назад так, что его живот едва не подпрыгнул выше головы.

— Ты ранил Тукве, — ухнул он и в его здоровой руке появился огромная сучковатая дубина, похожая на вырванный с корнем ствол дерева. — На-ка!

Уйти из-под атаки я уже не успевал, но подставил под удар серп. Полыхнула вспышка и меня отбросило назад, но без ущерба.

Черный джарх, ставший моим оружием, как будто ожил. С него сначала сорвалась волна, ударившая толстяка в пузо, а затем несколько рунных символов, один за одним поплывшие к моему противнику. Когда это происходило, я каким-то образом видел подоплеку происходящих процессов, наблюдал плетения, которые возникают из когтя. Вероятно, от близости Праматери, джарх еще продолжал как-то существовать, хоть и под моей полной властью. Он даже мадью черпал из окружающего пространства, без моего участия. Как будто защищал себя и меня одновременно.

Руны достигли толстяка и впились в его тело, выжигая в нем огромные дыры. Он закричал, бесцельно размахивая дубиной, но вскоре рухнул на землю. А светящиеся символы так и кружили, пока не сожги его целиком.

Светящаяся колонна, казалось, с интересом наблюдала за происходящим, даже гул немного изменился. И еще у Тукве не оказалось джарха, или он исчез как-то совершенно незаметно для меня.