Победитель дракона

Он просто ужаснулся, поняв, что произойдёт в тот миг, когда тяжёлое стальное лезвие войдёт в грудь женщины. И… представил другое: как любовницу сверху накрывает что-то вроде глухого колпака-стакана. Да так хорошо это получилось, что в каменных плитах образовалась круглая выемка там, где «колпак» прикасался к полу.

Сработало! Тесак вспыхнул голубыми искрами, столкнувшись с едва заметно мерцающим «стаканом», и, громко звеня, откатился под ноги Букашкина.

- Ну, теперь тебе точно капец, - озверев, оскалился он и подобрал оружие.

Таллинуэль оказался тоже не лыком шит. Такое же, как вокруг его любовницы, только чуть более яркое, сияние окружило и его. Тесака защитное поле эльфа тоже не пропустило. Да ещё и откинуло с такой силой, что он отлетел к самым «нишам винного погреба». Поглотило оно и уже опробованный Васькой «пух!» из пальца.

Эльф, почувствовав себя в безопасности, шустро засеменил под непробиваемым покровом к выходу. Но Васька уже закусил удила. Теперь он представил, что его указательный палец не палит энергетическими зарядами, а является этакой встроенной в его организм лазерной установкой.

И зелёный луч, прорезая узкий желобок в камне, быстро дотянулся до «устроившего ему весёлую жизнь» гада и перечеркнул его щуплую фигуру.

Только тут Букашкин обратил внимание на то, как под «стаканом» бьётся Львианна. Ничего поделать с прозрачной плёнкой защитного поля она не могла и теперь явно задыхалась под ней.

- Извини, немного не рассчитал, - вяло улыбнулся Василий, снимая с неё «колпак».

Женщина, согнувшись пополам, принялась жадно наполнять лёгкие воздухом.

Надо же! Промедли он хотя бы минуту, и сейчас она превратилась бы в безжизненную тушку с посиневшим от удушья лицом…

Неожиданно на Ваську накатила настолько сильная дурнота, что потемнело в глазах, и он не удержался на ногах, медленно осев на каменный пол.

*

Первый голос показался знакомым: высокий, чистый, со звенящими нотками.

- Ещё не приходил в себя?

- Нет, Великая Госпожа, - отозвался второй, сочный, «грудной», но, без всякого сомнения, тоже женский.

- Привыкай, Флорина, скоро я уже не буду Великой Госпожой, - мелькнула в фразе нотка грусти.

- Даже если Совет Сто Одного примет такое решение, для меня вы всё равно навсегда останетесь Великой Госпожой.

- Спасибо, Флорина. Он непременно его примет, и для тебя может стать опасным называть меня так. Тем более, после этого заседания мы не увидимся ещё много-много лет. Да и неизвестно, выйду ли я вообще когда-нибудь из Башни Раскаяния.