Этанару. Том 1

Все жизнеспособные обитатели парка слетелись (или сползлись, гребя оголённым каркасом крыльев по земле) к точке вброса. Деревья тряслись, обильно теряя листву. Суматоху было слышно и отчасти видно с верхних уровней.

В частности — с балкона апартаментов Адано.

Хатори с интересом наблюдал за вознёй внизу. До тех пор, пока одна из ошалелых птиц не вздумала зачем-то взмыть в небо. Она взвилась в воздух, подобно старинной ракете, стукнулась головой о световую панель и косо спикировала прямо в панорамные окна гостиной Адано.

Сработал полимерный гаситель ударов и жирная тушка распласталась на стекле рядом с Хатори. Так близко, что он мог бы прочитать серийный номер на ощипанном брюшке птицы. Бывший заместитель интенданта брезгливо отпрянул и включил принудительную очистку. Стекло разгладилось, выплюнув инородное тело. Остался только ржавый птичий силуэт, похожий на старый герб клана Третьей планеты. Хатори отогнал от себя подозрение, что это произошло специально.

Так не бывает. Вот тухлый помидор от соседки по этажу — это да.

А птица — просто птица. Да же ведь?

Адано затенил изображение и отошёл к камину. Там он тоже долго не задержался. Трёхметровый портрет отца взирал на Хатори с укоризненным выражением лица. На самом деле, конечно же, нет. Отец на картине даже улыбался и смотрел куда-то вдаль. Но воспалённое воображение Хатори окрашивало эту улыбку и отрешённый взгляд в тона глубочайшего разочарования отпрыском, которого, сказать по правде, Адано-старший толком и не знал. Он погиб, когда Хатори было семь лет, но являлся настолько влиятельной фигурой, что сын прожил в его тени большую часть жизни.

Старшая мать всегда ставила его в пример. Вот, твой отец то, твой отец это, твой отец всегда, твой отец никогда…

Портрет матери — обеих матерей — в гостиной тоже имелся, но на него Хатори сам лишний раз старался не глядеть. Мисами — старшая мать — в свою очередь, старалась не смотреть на сына, с некоторых пор. Когда произошёл тот провал со смещением Закиро с должности, повлёкший за собой суды и осквернение доброго имени семьи Адано, Мисами вывихнула локтевой сустав и натёрла мозоль на лбу, зайдясь в непрекращающемся фейспалме.

Нет, она не сказала Хатори ни слова. Не упрекнула ни в чём и даже не помянула покойного мужа. Справилась с позором молча, и не отпустила рычагов. Заткнула газетчиков, усмирила блогеров. Заблокировала пару таблоидов с полным увольнением штата и их последующей высылкой из сектора. Заплатила колоссальные отступные всем, кому только смогла.