Этанару. Том 1

Совету директоров, Совету Пятидесяти, и даже Гвардии — за зашедшее в тупик расследование. Но каждый раз, когда Хатори пытался что-то сказать ей, рука сама ложилась на лицо. Так продолжалось несколько недель, пока Мисами не попустило. Она даже пересилила себя и смогла вновь с ним разговаривать как прежде.

Но Хатори понимал, какой ценой ей это далось. И знал цену их взаимоотношениям. Что-то около трёх миллионов голокоинов. И десять процентов всех акций Кибера, которые семья уступила совету в качестве извинений.

Хатори было очень стыдно. Вдвойне стыдно, потому что он вроде уже взрослый мужик, а отдуваться за всё пришлось матери. И все его карьерные потуги пошли прахом. Одно неверное действие перечеркнуло стройную череду достижений и скромных успехов.

Каташи Закиро. Интендант заменил Хатори отца. Отчасти, чтобы искупить вину, ведь отец служил именно под его началом, когда произошло то вторжение. И отчасти, потому что углядел в Хатори потенциал. Во всяком случае, он сам так говорил. Но может так сталось, что Мисами подсуетилась и здесь, навязала сына адъютантом.

Но, как бы то ни было, полковник всегда относился к Хатори с отеческой заботой. Их совместный портрет висел на третьей стене, напротив матерей. Адано и Закиро, в парадной форме и орденах. Хатори не смог снять эту картину, она была намертво вмонтирована в несущие конструкции. Только краску на стене ободрал и погнул раму в нескольких местах. Мать увидела, стукнула себя по лбу, а потом посоветовала сыну не страдать ерундой, учиться на своих ошибках и вообще, врага нужно знать в лицо, так что пусть себе висит.

Портрет был символичен ещё и тем, что самого себя Хатори тоже теперь считал врагом. И чего ему не сиделось? Унаследовал бы Кибер от Закиро по выходу полковника на пенсию. Лет пять всего ждать оставалось от силы. Но нет. Уцепился за возможность, выскочил с инициативой и вот тебе, пожалуйста. Сиди взаперти и мечись от стены к стене, пожирай себя заживо. Хоть Мисами и позатыкала всем рты, а вторая мать активно восстанавливала имидж, жертвуя на благотворительность от его имени, на станции все смотрели на Хатори довольно косо.

Или не смотрели вообще.

Сразу после суда все контакты слились под разными предлогами, или без таковых. Перестали отвечать на звонки, не появлялись в сети. Не видно их ни в парке, ни в опенспейсах, ни в любимых ресторанах. Придёшь к кому-нибудь в гости — в любое время, хоть ночью — никто не откроет дверь и даже звука не издаст.