Частный дознаватель

Наверное, на втором месте в твоём списке идёт комната для курения кальяна? А уборная, должно быть, и вовсе на последнем, ведь тем, у кого есть столовая, даже не надо мыться: они боги, и кожа у них всегда чистая, как у младенца.

Девушка недовольно фыркнула. Затем она разложила мясо и яичницу по тарелкам, и мы принялись есть. Молча.

«Надеюсь, Беатрис будет дома. Она многое должна знать о хозяйке. В том числе и тех, с кем аристократка встречалась... Чёрт. Поганый Симон. Неужто этот сопляк и вправду вырубил меня дротиком? Какой у засранца мотив, если только не скрыть своё преступление?.

. А потом его убили. Ядом. А я даже не имею выхода к рынку сбыта. Проклятье...»

Кто-то меня пнул. Я поднял голову и уставился на единственного человека в комнате. Дамочка показательно задрала нос.

— И что тебе от меня надо?

— Это и ежу понятно: чтобы ты извинился за нанесённое мне оскорбление.

— Ёжик, наверное, уже очень устал: затаскали его, беднягу. Всем от него что-то надо. А его кто-то об этом спросил?

— Нет. У ежей нет прав в мире людей.

Поэтому они и ёжики. Будь эти остряки умными, они бы так и назывались — люди.

— Чего?

Манипуляторша забавно надула губки.

— Извиняйся, чего! Я ещё обижена...

— Тогда пошла вон из дома. — моментально парировал я и, уверенный в своей победе, плутовски опёрся на спинку стула. Но не слишком развязно: чтобы не свалиться.

Дама «злобно-кокетливо» улыбнулась и послушно возвратилась к трапезе. Уж не знаю, где она отыскала яйца и бекон в шесть утра, но за это ей — большое спасибо.

Когда мы закончили есть, я скинул грязную тарелку в раковину и, утерев лицо полотенцем для рук, полез в шкаф. Ничего интересного там не нашлось, впрочем, я, как удачно сложилось, многого и не требовал: всего-то новые штаны и рубашку.

Пока я одевался, девушка уже успела спрятать свой мешок, натянуть туфли с ужасно длинным каблуком и накрасить губки у входного зеркальца, в котором, вероятно, де Салес обычно проверял ровность своего жалкого пробора.

— Работаешь посменно?

— Неа. — налету ответила дамочка, издеваясь над дверным замком, то бишь, переводя с ироничного на человеческий, пытаясь его открыть.

— Работаю по пятнадцать часов в день, но с большими перерывами. Обычно мы проводим свободное время за настольными играми или бильярдом.

— Да у тебя рай, а не работа, как я погляжу. А мужчин туда берут?

— Не таких страшненьких. — негодница показала мне язык и вышла на крыльцо. На прощание она хлопнула дверью.

«И зачем я её приютил. Одни хлопоты и злая ирония.